Сила образа. Восприятие искусства в Средние века и раннее Новое время - Дэвид Фридберг

Вот, по крайней мере, два из трех главных составляющих эффективности: субстанция из гробницы и благочестивое внимание к ней. Но как насчет фигуративности? Меняет ли дело то, что субстанцию помещают в контейнер с нанесенным на него изображением? То, что фактор паломничества имеет решающее значение для эффективности знака, совершенно ясно из этой и многих других историй. Григорий заключает: «Смотри, о Святой, что ты показываешь верным, которые специально ищут твою святыню. Через тебя они спасаются, а те, кто уносит с собой вотивные знаки, исцеляются с помощью, которую ты затем оказываешь».43 Таким образом, в первую очередь действует вера, как настаивает сам Григорий;44 затем – паломничество к святыне; затем – взятая оттуда субстанция; и, наконец, преданность pignus – вотивному знаку.

Но если бы всего этого было достаточно, зачем вообще утруждать себя фигуративным изображением? Давайте обратимся к паломническим ампулам IV–VII веков. Они делятся на несколько основных групп. Чаще всего они небольшие и, как правило, терракотовые (рис. 67). Обширная группа ампул с изображениями святого Мины, чаше всего привезенных из Святой Земли и Малой Азии, по-видимому, принадлежала рядовым паломникам («Оставайся при гробе мученика, проливай там источники слез, сокрушайся душой, получай благословение от этого гроба», – рекомендует святой Иоанн Златоуст, напоминая таким образом об одной из проблем контакта и близости);45[60] но знаменитые ампулы из сокровищницы кафедрального собора Монцы, как сообщается, были отправлены папой Григорием I Теоделинде, королеве лангобардов, которая построила церковь Святого Иоанна в этом городе (рис. 68 и 69). Наряду с почти столь же знаменитыми ампулами из Боббио, эти, безусловно, самые красивые образцы подобного рода изделий, и на них тоже есть надписи, которые варьируют от простого обозначения сцены или натурщика до целых последовательностей стихов. На шестнадцати сохранившихся ампулах из Монцы изображены сцены из жизни и страстей Христовых; на двадцати из Боббио – то же самое, но с большим вниманием к самому кресту.46

В научных дискуссиях об ампулах постоянно звучит утверждение, что они предназначались для того, чтобы служить оберегами (или на самом деле служили таковыми – различие проводится не всегда). Возможно, предполагалось, что это утверждение стоит воспринимать не более серьезно, чем аналогичное утверждение применительно к шейным образкам Святого Христофора или к другим маленьким нательным изображениям, которые носили вплоть до недавнего времени.47 Но только ли из-за указующих надписей такие предметы, как ампулы конца VI – начала VII века из Палестины, как говорят, носили на шее в качестве амулетов?48 Разумеется, там есть слова «Эммануил, Бог с нами» и «Благословение Господне из святых мест»; но приписывание свойств оберега просто на основе таких простых формул кажется недостаточным. Остальные – фигуративные – изображения на ампуле и способ формирования букв должны быть столь же важны (или неважны). Является ли наличие простого креста, как на многих геммах и ампулах, достаточным доказательством магической силы – как предполагает каждая книга по амулетам? Конечно, глядя на ампулы Монцы и Боббио, нельзя не задуматься о силе центрального элемента, фронтально расположенного на каждом изображении, будь то крест, гроб Господень или доминирующая отдельная фигура самого Христа (ср. рис. 68 и 69).

Но эту силу трудно определить. Можно представить – интуитивно – условное отпугивание бесов; но почему? Из-за силы фронтальности, симметрии, повторения (в случае крестиков между буквами), выделения центрального элемента, циклических и круговых узоров или особых видов обрамления и украшений? Существует множество возможностей. Урок состоит в том, чтобы обратить внимание на визуальные и фигуративные (причем не только иконографические) аспекты профилактики; и не довольствоваться во многом подтверждающим значением надписей.49 В любом случае, это более сложные случаи, чем те, где вспомогательные элементы явно изображают (и, следовательно, воплощают?) зло, против которого Христос или его крест укрепляют нас. Стоит только вспомнить, например, Scuta Passionis[61] в ряде рукописей XV века, таких как английские «Пустыни веры», с собакоподобными демонами, которые тявкают на монаха-отшельника, стоящего на коленях под покровительством щита с монограммой Христа (на других страницах на щите изображены его кровоточащие раны, или Arma Christi – Орудия страстей Христовых) (рис. 70).50 Бесы не могут добраться до него, потому что щит с могущественным символом отгоняет их.

Но иногда надписи делают функцию талисмана (предполагаемую и фактическую) достаточно ясной. На реверсе знаменитого золотого энколпиона, покрытого эмалью, в Монце есть несколько строк из стихотворения Григория Богослова, которые примерно таковы:

Беги от моего сердца, злокозненный! беги скорее, беги от моих членов, беги от моей жизни, тать, змий, огонь, Велиар, грех, смерть, пучина, дракон, зверь, ночь, засада, бешенство, смешение, завистник, человекоубийца! Ты, губитель, и прародителям моим на пагубу наслал вкушение греха и смерти. Христос-Царь повелевает тебе бежать на широту морскую, или на утесы, или в стадо свиней, как прежде негодному легиону. Удались же; или низложу тебя крестом, пред которым все трепещет.51[62]

Не может быть никаких сомнений в намерениях таких строк; и поскольку они сформулированы так сильно и настойчиво, можно предположить наличие некоторой веры в то, что объект действительно мог работать таким образом или имел потенциал для этого. Существует также подтверждение классического рассказа Феодорита о том, что изображения живого столпника Симеона (которого он благословил или с которым общался) вывешивались в качестве оберегов над дверями мастерских ремесленников в Риме.52

рис. 67. Ампула с головой мученика (V–VII века)

рис. 68. Ампула с крестом и апостолами (конец VIII века)

рис. 69. Ампула с Богоматерью и Младенцем на престоле, Благовестием пастухам и Поклонением волхвов (конец VIII века)

рис. 70. «Отшельник в пустыне: Пустыня религии» (начало XV века)

рис. 71. Крышка Ставротеки Фиески (IX век?)

Но, возможно, апотропеические, талисманные и профилактические свойства, приписываемые таким предметам, имеют отношение не столько к тому, что на них изображено, сколько к другим факторам.

Возможно, их эффективность обусловлена тем фактом, что они содержат вещество – скажем, масло или реликвию, – находившегося в непосредственной близости от святилища; или самим веществом, из которого они сделаны, или, как в случае с изображениями столпников, непосредственным контактом с реальным источником неземной эффективности. Точно так же можно было бы настаивать на том, что сила широкого спектра амулетов, как языческих, так и христианских, полностью заключается в словах, написанных на них.