Ретро Бит. Акт 2 - Seva Soth

Звякнул колокольчик у двери. Повернув голову ко входу, я увидел зашедшую к нам Марию Кастильо.

– Перветидос! – воскликнула Машенька и, покраснев до состояния варёного омара, выскочила наружу.

– Она не любит игры так, как мы, – объяснил я для Линды.

Глава 19

Мария вернулась через парочку минут, всё еще красная, будто давление подскочило, но полная решимости что-то сказать.

– Мне безразлично, что вы делаете с уточкой, – объявила она.

– Давай я покажу! Так увлекает – можно весь день продолжать, – с привычной хрипотцой предложила Линда. Я уже ждал, что Машенька снова сбежит, но на этот раз Кастильо хватило выдержки.

– Мистер Ковальски тебя зовёт, Кристобаль. Что-то про официальное оформление и вот эту вашу игровую миерду, – выдала Мария. – Он у себя в офисе.

– Я скоро, – бросил я Линде и оставил ее наедине с уткой-канальей, никак не желающей проскакивать между труб.

Кабинет хозяина прачечной – небольшое помещение размером с половину подсобки. Тут “дядя Джон” ведет бумажные дела. Он и в момент моего прихода разбирал толстую пачку счетов. Игра на публику, как мне кажется. Попытка показать наивному юноше, как тяжело живется честным бизнесменам.

– Заходи, сынок, садись на стул, – кивнул мне поляк в сторону обычной деревянной табуретки, – я позвал тебя написать официальное заявление на трудоустройство в прачечную механиком по обслуживанию стиральных машин. Объяснить, почему не в зал аркадных автоматов?

– Потому что для властей тот выглядит почти как притон. Так сказал мой адвокат.

– Умный человек. Прочитай и подпиши здесь и здесь, сынок, и отнеси своему опекуну, потом завезешь. И не думай, что я не заметил, как вы с Линдой Ким тискаетесь у нее в машине. Дело ваше, ей уже есть восемнадцать, но учитывай, что Джозеф Ким – человек старой закалки, ему не понравится, как дворняга из гетто обхаживает его дочь. А он узнает. Не от меня, но обязательно как-то узнает. Всё тайное открывается.

– Спасибо за предупреждение, сэр. У меня серьезные намерения, если для вас это важно.

– Сынок, скажи это мистеру Киму, ты ведь с его дочерью шашни водишь, а не с моей. Моей Агнешке всего двенадцать, – бобриное лицо прижимистого мужика слегка разгладилось, приобрело почти ласковое выражение, – и если хоть один парень до ее восемнадцати к ней прикоснется… оторву ему его грязные руки по локоть. Иди, работай.

Я и пошел. Предо мной стояли сразу две инженерные задачи – первоначальная загрузка аркадного автомата при включении и использование монетоприемника. И если с приемом оплаты я нормальный способ придумал, то с запуском автомата – только полумеры.

В баре Линда оставила игру, что, учитывая ее увлеченность, даже немного странно, и азартно разрисовывала простым карандашом серо-зеленый бок одного из купленных мной автоматов, повторяя свой рисунок с крутой уточкой. Не больше чем эскиз, но смотрится стильно. Виниловую пленку с инопланетным крабом девушка с фанерного ящика сорвала.

– Отлично получается, – похвалил я.

– Мне потребуется краска, малярный скотч и респиратор, – азартно перечислила художница, – и еще я очень жду, когда ты поместишь моего утёнка в игру.

– Сделаем вместе. Смотри, символы переопределяются командой POKE, ей нужно отдать набор нулей и единичек. Ноль – нет точки, единичка – есть. А еще я разобрался с мультиколорным режимом – в нем у нас есть четыре варианта цвета на каждый спрайт, но при этом четные и нечетные пиксели по горизонтали обязаны совпадать по цвету, как будто рисуешь более толстой кистью. А раз есть цвета, то давай постараемся сделать клюв красным. Важная часть облика нашего утёнка.

Вот такой вот я эксплуататор. Припахал невинную девушку к работе с уточкой. Но ей же самой нравится? Линда азартно взялась за дело и уже через час протагонист обрел свой финальный облик. Птичка даже взмахивала короткими крылышками, когда взлетала вверх.

И на том прекрасный вечер закончился. Я получил свой прощальный поцелуй и девушка уехала. Я к тому моменту успел установить в разрисованный карандашом корпус свободный кинескоп и прикинуть, где прикручу полочку для компьютера.

Вернувшись в парк, обнаружил, что Елены еще нет. Не удержался от визита в двести шестнадцатый. Очень уж интересно, как Глория проведет укрощение строптивого юриста.

– О, Тобалито, заходи. Лео! Твой клиент пришел!

“Тетя Глаша” как будто бы на пару лет помолодела. Ну, то есть тридцать с хвостиком – и так совсем не старая женщина, в самом соку, но сбросив с себя печать вечной усталости, парикмахерша стала восприниматься иначе. Одетая в легкий сарафанчик, отнюдь не фигуристая красавица, а обычная мексиканка, она подкупала совсем другим. Какой-то внутренней энергией.

– Пацан, я же говорил тебе, что трейлерный парк – это приговор. Ну зачем?

Леонард Больцман, блестящий в прошлом юрист, сидел на продавленном диване, одетый в розовый банный халат, несомненно принадлежащий Глории и пялился безразличным взглядом в крошечный телевизор.

– Я тебя тут не держу! Можешь проваливать в свой мотель! – эмоционально воскликнула женщина. – Ах да, у тебя даже штанов нет и ты дойдешь не дальше соседнего трейлера! И сколько там дней у тебя еще оплачено?

– Три, – признал поражение Больцман, – но я бы нашел выход, какого-нибудь клиента.

– Я могу одолжить кое-что из одежды Гектора, старшего брата, – предложил я ему.

– Я говорила с доном Игнасио. Парк хочет подать иск к энергетической компании из-за регулярных ночных отключений, – сообщила Глория.

– Как? С кем? Когда? Я берусь за дело! Да, пацан, принеси мне штаны и я займусь твоим вопросом по опеке и эмансипации. Судья у меня будет рыдать от того, какой ты взрослый и самостоятельный.

– Сегодня утром. Когда ходила к дону Игнасио по поводу аренды, заодно спросила, нет ли у него работы для адвоката, – Глория подошла к плите, сняла с нее горячий чайник и налила кипятка в кружку. По трейлеру распространился густой травяной аромат. Что-то вроде чабреца, зверобоя и прочей мяты-мелиссы.

– А можно и мне того же? – спросил ее.

– Антипохмельного настоя? Ты что, тоже бухал?

– Нет. Но пахнет вкусно.

Я получил кружку обжигающего отвара и хорошечно взбодрился от первого же глотка. Надо взять рецепт на заметку, бессонных ночей мне предстоит еще много.

Лео тоже присосался к кружке. Лицо его чуть разгладилось.

– Теперь я официально на