Огонь для водолея - Анна Лучок

учебникам бесполезно, Аманда самостоятельно прокладывала свой путь, и всё её достижения воспринимались как само собой разумеющееся. Лишь несколько раз я встречала строчки, пропитанные горечью и сожалением. Родители Аманды требовали не просто не отставать, но превозмогать и прыгать выше сверстников и великих предков. Даже не представляю, как она вытерпела подобное давление.

Мне самой приходится несладко, и сейчас я готова расклеится даже не от силы и грубости, а скорее наоборот, теряюсь, когда ко мне относятся хорошо. Хотя в случаях с Артуром это была скорее странная чуйка, излишняя осторожность, которая пошла на пользу. Нельзя было его подпускать к себе изначально.

Так, ни к чему и не придя уснула с раскрытой книгой и дневниками. Во сне пробиралась среди огромного леса ленавника, он щипал и кусался, цеплялся за ноги, не пускал дальше. А мне очень нужно было, меня звал голос бабушки, подбадривал. Она говорила, что я большая молодец и обязательно смогу всё преодолеть. А я плакала, рвала ленавник, падала на колени и ползла. Не могла остановиться, но и продвинуться глубже, никак не получалось. Застряла в какой-то трясине и всё топталась на месте.

Глава 42. Спектакль

В первый же учебный день после длинных выходных я почувствовала на себе тонну нежелательного внимания. Изменившиеся между мной и Артуром отношения было сложно не заметить. И теперь преследовали не просто шёпотки, а иногда и прямые вопросы в лоб. Последние мне не нравились больше всего, ведь каждый раз в голове не находилось что ответить.

Мы поссорились с Артуром? Да нет, хотя разговор был натянутым, но оглашать это вряд ли хорошая идея. Артур выбрал кого-то другого? Этого бы мне очень хотелось, но рыжик продолжал стоять на своём. Что я о себе возомнила? Почему пытаюсь набить цену? И ещё много всякого-разного.

Вокруг меня с любопытством и широченной улыбкой крутилась Кристин. Постоянно выступая адвокатом рыжика. Она с каким-то странным знанием дела быстро поясняла, что Артур явно погорячился и уже думает, как бы отмазаться от совместного обучения с неумёхой Крамм. Эта история всех устраивала, кроме самого Франка, хотя разговоров о моей наглости и тупости становилось только больше.

Рыжик тихонько пылал на задворках, но пока не вмешивался. Несколько раз совсем неудачно, пытался выловить меня и утащить поговорить, но всё время я выпутывалась из объятий и, не проронив ни слова, уходила. Эти сцены остались незамеченными для остальных, как мне казалось. Но всевидящий глаз Кристин не собирался оставлять в покое.

— Что это ты бедного Артура так игнорируешь?

Во время обеда ко мне подсела Стринг. Она, одержимая какой-то новой диетой, пропускала еду в середине дня, спустя пару месяцев, наконец, показались результаты её трудов. Кристин сильно сбросила, правда для меня стала выглядеть намного хуже. Её щёки впали, глаза медленно, день ото дня теряли свой блеск, и даже кожа стала бледнее. Хотя однокурсницы восхищались и раздавали комплименты, спрашивали рецепт диеты, но Кристин упрямо повторяла, что это семейное.

— Никого я не игнорирую.

— Ну как же, я всё видела, — пискнула Стринг.

— Тебя это не касается, — огрызнулась и уставилась в тарелку с едой.

— Это я сама решу, — рыкнула она в ответ, — что меня касается, а что нет. Отпусти бедного мальчика.

— Да нужен он мне, забирай!

Я не выдержала и резко встала из-за стола. Аппетит совсем пропал. Правда, так просто уйти не получилось. Словно из ниоткуда появился Франк, опустил горячую, почти обжигающую руку мне на плечо, призывая сесть обратно. Я бросила недовольный взгляд на Артура, но рыжик смотрел не на меня и не обращал внимания на осуждение.

— Стринг, — сказал он очень холодно, несмотря на явно кипящую злость внутри, — Я, кажется, тебя просил…

Моя соседка, и без того бледная, посинела, она нелепо захихикала и махнула рукой, правда, это вообще никак не разрядило обстановку. Не в силах сопротивляется горячей ладони, я снова села на лавку и стала медленно переводить взгляд с Артура на Стринг. Кажется, это шанс. Нужно отказать ему при свидетелях, тогда и слухов будет меньше, и Франк слегка поумерит свои желания. Наверное.

— Ну что ты… — снова хихикнула Кристин, — я же как лучше.

— Артур, — подала я голос, хоть он и немного дрожал от волнения, но мой взгляд был прямой и безукоризненный, — хватит, прекрати этот спектакль и оставь меня в покое!

— Ну что, ты, мышка, — едва не шипя оскалился Франк, — Не храбрись, я же сказал, что помогу со всем.

— Не надо мне ни с чем помогать! — я взвизгнула, не в силах совладать с самой собой, и задрожала всем телом, — Я не хочу и не буду с тобой работать!

Артур медленно выдохнул, чувствовала, как рука сильнее сжалась на моём плече, но эта боль была терпимой. Даже не шелохнувшись, продолжала смотреть ему прямо в глаза, вынуждая сдаться. Франк слегка скривился, лишь на секунду, не желая принимать поражение. Воздух едва заметно дрогнул, рыжик выдохнул и медленно кивнул.

— Не горячись, милая, так и быть, я перестану тебя постоянно оберегать, — он улыбнулся и отпустил моё плечо.

Артур развернулся и скрывая закипающую злость, быстро ушёл прочь. Я ещё долго смотрела ему вслед и не верила. Хотя его фраза и звучала странно, но не означало ли это, что Франк, наконец, оставит меня в покое? Правда, Стринг быстро спустила с небес на землю.

— И почему такой парень достался именно тебе?

Кристин фыркнула и, продолжая сидеть напротив меня, отвернулась. Будто это как-то оскорбит или обидит меня, я не относилась к толпе её обожателей. Вздёрнула бровь и машинально взяла в руки ложку, но поняла, что продолжить есть, не могу. Спектакль стремительно набирал обороты и как его остановить, уже не понимала. Артур закипал от моих прилюдных пощёчин, но не собирался отставать.

Сразу же после обеда я пыталась тихо проскользнуть в зал для практических занятий. Едва сделав первые шаги, меня, посетило странное чувство дежавю, ведь сразу за дверью ждал Артур. Он схватил меня под локоть и слегка улыбаясь, утащил подальше от толпы студентов.

Его рука медленно нагревалась, но не опаляла, хотя жар становился всё менее приятным. Кажется, рыжик не привык использовать свою силу для причинения незаметной боли. А этот жар я легко терпела, не подавая вида. Внимательно взглянула на Артура, а он, воровато осмотревшись, прошептал:

— Что за выходки?