Огонь для водолея - Анна Лучок

Соседка распласталась на втором этаже, не преодолев две последние ступени лестницы. Глаза были широко раскрыты, будто Стринг видела что-то совершенно ужасное. Я задрожала всем телом от страха и накатившей паники, резко села, боясь, что потеряю равновесие и рухну пластом рядом.

Дрожа, на корточках, почти ползком обошла соседку и потрясла за плечо. Я замотала головой, отказываясь верить в самый очевидный ответ. Прикрыла рот рукой, сдерживая крик. Глаза лихорадочно метались по телу Кристин, по белой коже и споткнулись о сияющее ожерелье. На золотистой цепочке совершенно инородно, висел сапфир, очень похожий на мой собственный.

— Нет, нет, нет…

Протянула руку к цепочке, камень на моей руке, и на шее Кристин одновременно засветились, лишь подтверждая безумную теорию. Снизу послышались шаги, я вздрогнула, сдёрнула с шеи Стринг камень и скрылась в комнате. Сердце колотилось, оба сапфира сияли так ярко, что ослепляли, а мой собственный, повинуясь эмоциям, стал медленно поднимать меня к потолку.

Даже не сопротивлялась, я была сосредоточена только на одном, пыталась судорожно вспомнить, был ли на шее Кристин какой-то амулет во время моего всплеска, но все события того вечера были нечёткими, смазанными. Хотя как иначе соседка могла получить подобный подарочек. Снова взглянула на сапфир с цепочкой. Он был меньше по размеру, хотя ощущения от него были такие же.

Я чувствовала в нём те же безграничные силы, и камень легко и просто отзывался на мои прикосновения. Что, если именно он стал причиной смерти Кристин? Что, если это я виновата в её состоянии в последние дни? Мысли вихрем метались в голове и всё дальше затягивали меня в ужасную, страшную бездну.

Ведь и раньше всевозможные придворные маги и учёные не могли понять, что за камень застрял в моей руке, как бы не крутили, чтобы не шептали над ним. Сапфир никогда не реагировал на обычных магов и по признанию одного из них, произнесения даже самого простого заклинания высасывало куда больше сил, чем предполагалось. Будто этот безграничный запас собирается в камне из окружения. Жадный сапфир поглощает чужие силы, накапливает и хранит только для меня одной.

От созерцания неровных граней и яркого огонька в самом центре меня отвлёк крик из коридора. Я сунула ожерелье в карман и прошептала контрзаклинание. Нужно сделать вид, что я пришла в комнату раньше, что вообще никоим образом непричастна к тому, что случилось с Кристин. Мозг всё ещё сомневался, что это конец, может, она просто потеряла сознание, а я тут такую жуть надумала. Во время нашей стычки и даже после, конечно, всякое мечтала со Стринг сделать, но не настолько же.

Ноги коснулись пола, и я распахнула дверь. Над соседкой стояли две девушки старшего курса, внизу уже ворча поднималась госпожа Орджер. Я почувствовала, как теряю равновесие, и медленно сползла на колени, уперевшись плечом о косяк двери. Мне не показалось. Это всё моя вина.

Смотрительница быстро сориентировалась и, отпихнув студенток в сторону, бросилась к Кристин. Её руки бродили по шее и груди Стринг, разорвали верх платья, а потом госпожа Орджер что-то долго кричала, обращалась не то к девушкам рядом, не то к кому-то ещё. У меня перед глазами всё поплыло, и я завалилась назад, больно ударившись затылком о пол.

Не знаю, как долго лежала без сознания, но очнулась на своей кровати, рядом на стуле моя одежда. Я резко села и тут же зажмурилась, голова закружилась, чуть было не упала обратно. Упёрлась двумя руками в кровать, стараясь удержаться. Медленно посмотрела по сторонам, но рядом никого не было. Судорожно проверила карманы штанов, ожерелье Кристин всё ещё было там. Камни слегка засветились, когда оказались рядом друг с другом. Выдохнула и лишь на секунду успокоилась, чтобы в следующее мгновение сердце снова зашлось галопом.

Это всё моя вина. Схватилась за голову. Если бы не всплеск, с Кристин всё было бы хорошо. Глаза наполнились слезами. Я подтянула колени и, обняв саму себя, горько заплакала. Никчёмная, ещё и опасная для окружающих, проклятая, бесполезное дитя…

Что теперь будет со мной? Поймут ли остальные истинную причину смерти? А что, если вся моя магия такая и даже заклинание подавления способно убить.

Пальцы больно зарывались в волосы, слегка покачивалась вперёд и назад и завывала. Внутри всё неприятно холодело. Я ужасный человек. И моё проклятие — это не сила, это меч, который ранит, убивает и уничтожает.

Погружаясь всё глубже в мрачные мысли, не слышала, как в комнату постучались, не заметила, как госпожа Орджер вошла с небольшой миской воды и тряпочкой. Я испугалась и дёрнулась, когда смотрительница легонько коснулась моего плеча. Она покачала головой и присела на самый краешек стула.

— Бедняжка сейчас станет полегче, не бойся…

Госпожа Орджер мягко, но крепко взяла меня за запястье и, прикрыв глаза, стала произносить какое-то заклинание. Нас обеих окутало слабое голубоватое свечение. Мрачные мысли, словно испугавшись, исчезли, глаза сами собой стали закрываться и не успев ничего спросить или сказать, я снова провалилась в сон.

Глава 45. Расследование

Не знаю, как долго я спала, но в этом сне не было ничего, только темнота и никакого света в конце тоннеля. Проснулась опустошённая, будто до этого не спала несколько дней и бегала марафоны по дурацким поручениям Гретты. Медленно повернула голову к окну, с моего лба сползла тряпочка, она была ещё влажной, но очень тёплой.

Привстала на локтях и застонала. Всё тело ломило, ноги гудели. Возможно, я не бегала марафоны, но сопротивление Артуру, встреча с Клаусом и… При воспоминаниях о Кристин мои глаза наполнились слезами, закрыла рот, сдерживая неприятный комок, подобравшийся к горлу.

Обучение в академии не предполагала собой лёгкую прогулку, но я надеялась, что моими единственными проблемами будет сокрытие проклятия и амулета, вросшего в руку. Но теперь я стала убийцей! Всхлипнула и уронила голову обратно на подушку. Закрыла лицо руками и икая, размазывала слёзы по щекам.

Так, долго лежала и жалела саму себя, что за окном успело потемнеть, слёзы закончились, и я лишь болезненно всхлипывала и продолжила завывать. Может сдаться, сказать, что это моя вина, рассказать о проклятье и будь что будет. По крайней мере, моя совесть будет чиста, эти муки закончатся, от меня отстанет Франк. Уставилась в потолок, дышать было трудно, нос заложило, всё лицо горело от слёз.

Послышался стук, я даже не сразу поняла, откуда он, но глухие и очень