Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

Увеличение числа крупных земельных собственников имело своим результатом не столько укрепление феодального базиса короны, т. е. феодальных производственных отношений в деревне, сколько усиление буржуазных тенденций в ней. Но именно последним противодействовало все тюдоровское законодательство против огораживания. Дело, таким образом, было вовсе не в «охране крестьян», а в охране феодальных производственных отношений в деревне от разрушительных последствий аграрной революции.

Причина неудачи законодательства Тюдоров против огораживаний заключалась в противоречиях между целями королевской политики и экономическими интересами дворянства, по крайней мере значительной его части, в противоречии между целью и следствиями дворянской политики Тюдоров в целом.

Нерешительность Тюдоров в осуществлении законодательства против огораживаний свидетельствует о том, что им уже приходилось считаться с фактом раскола английского дворянства на старое, феодальное и новое, вступившее на путь капиталистического развития. Тюдорам приходилось лавировать между противоречивыми устремлениями этих двух различных слоев.

Этим и объясняется недолговечность английского абсолютизма в целом и его крушение в 40-х годах XVII в.

Сохранение парламента в политической системе английского абсолютизма дает возможность установить момент, когда английская абсолютная монархия изжила свои прогрессивные черты, т. е. момент, когда господство феодального дворянства стало несовместимым с дальнейшим развитием капиталистических отношений, благодаря чему появляется антикоролевокая оппозиция в парламенте. Таким моментом можно считать победу над испанской «непобедимой Армадой». Это было своего рода боевое крещение английской буржуазии и начало ее борьбы с феодально-абсолютистской монархией.

С началом 90-х годов XVI в. кончается былая «гармония» между короной и парламентом. В парламенте возникает и все больше усиливается буржуазно-дворянская оппозиция. Буржуазия, не нуждавшаяся уже в покровительстве короны и тяготившаяся им, требовала последовательно буржуазной политики. Открытый конфликт стал неминуем.

С этого времени парламент становится своеобразным барометром буржуазного общественного мнения; борьба под древними сводами Вестминстерского дворца становится миниатюрным изображением развертывавшегося в стране общественного конфликта.

Стюарты унаследовали английский престол в момент наступившего кризиса абсолютизма. Отсюда их беспомощность и невозможность приспособить политику абсолютизма к новым условиям экономической жизни, к новому соотношению классовых сил в стране, неспособность пойти навстречу требованиям передовых классов английского общества.

Английский абсолютизм при первых Стюартах представлял собой упадочную форму феодально-абсолютистской монархии, пытавшейся опереться на аристократию, феодальное дворянство и на англиканскую церковь в борьбе с далеко зашедшими притязаниями буржуазии и нового дворянства. Абсолютизм не мог пойти на дальнейшие уступки буржуазному развитию страны и поэтому лишился поддержки буржуазии.

В этом нетрудно убедиться при беглом взгляде на политику Якова I: стремлению буржуазии к свободному предпринимательству, ее неутомимым поискам новых путей обогащения Яков I противопоставил систему монополий, т. е. исключительных прав, предоставленных отдельным лицам либо компаниям, на производство и торговлю определенного рода товарами. С целью обогащения немногочисленной клики придворных аристократов и финансистов корона лишала буржуазию основного условия капиталистического накопления — свободы конкуренции, ограничивала свободу распоряжаться буржуазной собственностью.

Столь же враждебной буржуазии была регламентация промышленности и торговли, проводимая правительством в угоду городским средневековым корпорациям, требование 7-летнего ученичества как предварительного условия для занятия каким-либо ремеслом. Придирчивый фискальный контроль не только за количеством и качеством готовых изделий, но и за технологией производства почти исключал возможность каких-либо технических нововведений, противодействовал стремлениям к укрупнению производства, его перестройке на выгодных буржуазии началах.

В результате в первой половине XVII в. резко затормозилось развитие мануфактуры, осталась неиспользованной масса технических изобретений и усовершенствований, многочисленные мастера-новаторы, обосновавшиеся при Тюдорах в Англии, теперь покидают ее и переселяются в Голландию.

Наступление феодально-абсолютистской реакции отчетливо проявилось и в церковной политике Якова I. Борьба нового дворянства и буржуазии, поживившихся землей закрытых монастырей, с католической опасностью, отступила в делах правительства на задний план перед борьбой с пуританством, т. е. загримированной в религиозную форму буржуазной оппозицией абсолютизму.

Наконец, Яков I совершенно не считался с интересами буржуазии и в своей внешней политике.

Испания, все еще остававшаяся наиболее могущественной колониальной империей и, следовательно, стоявшая поперек дороги английским купцам, рассматривалась ими в качестве национального врага Англии. В борьбе с этим врагом прошло все правление Елизаветы, и на этом зиждилась в не малой степени популярность «великой королевы».

Однако феодальная реакция, восторжествовавшая при Якове I внутри страны, должна была неминуемо сказаться на внешнем политическом курсе. Яков искал опоры против растущей буржуазной оппозиции в союзе с оплотом европейской феодальной реакции — с Испанией.

В 1604 г. с Испанией был заключен мир, в котором совершенно обойдено главное требование буржуазии Сити — право англичан торговать с испанскими колониями. В угоду Испании Яков милует участников «порохового заговора», смотрит сквозь пальцы на усиление деятельности папистов и иезуитов и полностью подчиняется диктату испанского посла в Лондоне графа Гондомара. Так сомкнулась в единую цепь внутрианглийская и международная феодальная реакция.

Буржуазия отвечает на действия правительства отказом доставлять ему необходимые денежные ресурсы.

Так классовый конфликт между буржуазно-дворянским блоком и феодальной монархией принял форму конституционного конфликта между королем и парламентом.

2. Конфликт между короной и парламентом при Якове I Стюарте

Одним из первых проявлений кризиса английского абсолютизма был конфликт, возникший между короной и парламентом при первом Стюарте. Недаром Маркс называет правление Якова I «прологом английской революции»[135].

Конфликт этот был тесно связан с ростом разногласий по вопросам торгово-промышленной, финансовой и религиозной политики, непосредственно затрагивавшим интересы различных общественных классов.

Программа нового дворянства и буржуазии ярко выражена в документе, представленном палатой общин Якову I Стюарту еще в самом начале его царствования. Это так называемая «Апология палаты общин». Составители «Апологии» требуют прежде всего обеспечения права собственности на землю и, во-вторых, неприкосновенности доходов от торгово-промышленной деятельности. Первое требование имеет в виду освобождение непосредственных держателей земли от короны на условиях рыцарской службы, т. е. крупных землевладельцев, от лежавших на них феодальных служб и повинностей, превращение феодальных поместий в полную, свободную, буржуазную собственность лендлордов. Второе требование предполагает обеспечение «прав и вольностей» всех лиц, занимающихся торговлей и промышленной деятельностью, на их доходы от торговли и мануфактуры. Из этих животрепещущих экономических интересов нового дворянства и буржуазии вытекают их политические требования. В противовес абсолютистским притязаниям Якова I, развитым в его политическом трактате «Истинный закон свободных монархий», палата общин заявляет весьма решительно в «Апологии», что король не является ни абсолютным, ни независимым от парламента главой государства. В то время как Яков I склонен был рассматривать парламент в качестве подсобного органа короля, обладающего абсолютной властью божественного происхождения и характера, авторы «Апологии» провозгласили верховным органом государства парламент, состоящий из двух палат — общин и лордов, во главе с королем, но отнюдь не короля, действующего независимо от парламента. Решительно выступая против самого принципа божественности королевской власти,