Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

палата общин заявляет в своей «Апологии», что власть смертного короля не является божественной, абсолютной и единоличной ни в духовных, ни в светских делах. Подкрепляя свою конституционную теорию ссылками на Великую хартию вольностей, авторы «Апологии» вкладывают в этот по существу феодальный документ, отражавший отношения между королем и феодалами в XIII в., совершенно новое, буржуазное содержание, выражавшее интересы и политические претензии нового дворянства и буржуазии начала XVII в. Яков I склонен был рассматривать «права и вольности» своих подданных в качестве временной уступки им и ограничивать действие этих прав сроком заседаний того или другого парламента, полагая, что эти права должны прекратить свое существование вместе с роспуском парламента.

«Апология палаты общин» рассматривает «права и вольности» англичан не в качестве временной уступки со стороны короны, но в качестве законного, прирожденного права, вытекающего из Великой хартии вольностей и других статутов королевства, принятых парламентом, внесенных в его протоколы и получивших согласие короля. Источником прав английского народа является, по мысли составителей «Апологии», писаное право, фиксированное в законодательных актах, которое противопоставляется общему праву, основанному на интерпретации статутов и на судебных решениях и прецедентах королевских судов.

Из политической теории, развитой в «Апологии палаты общин», вытекают экономические и религиозные требования буржуазии и нового дворянства. Спор по вопросу о королевской прерогативе, об объеме прав и полномочий короля, принадлежащих ему в силу обладания английской короной, был для буржуазно-дворянской оппозиции парламента спором о границах прав короля над имуществом подданных; он отражал стремление оппозиции оградить буржуазную собственность от феодальной эксплуатации и абсолютизма. «Апология палаты общин» поддерживает «установленную законом» англиканскую церковь, отрицая за королем единоличное право вносить какие-либо изменения в существующую ее организацию и вероучение. Король не должен издавать без согласия парламента каких-либо новых законов, относящихся к религиозным (как и светским) делам. Дело в том, что короля подозревали в склонности к католицизму, в тайных симпатиях католической церкви и в попустительстве католикам. Стремясь оградить англиканскую церковь от какого-либо сближения с Римом, составители «Апологии» со своей стороны заявляют, что палата общин отнюдь не стремится к каким-либо новшествам пуританского характера, к углублению реформации: ей чужд пуританский или броунистский дух и какие-либо проявления религиозного диссента, инакомыслия и индивидуализма в религиозных вопросах.

Тем не менее Яков I обвинил палату общин в сочувствии пуританизму и распустил парламент. Вместе с перерывом заседаний прекратили свое существование и «дарованные» королем «свободы и вольности». Противопоставляя временно созываемому парламенту власть короля, занимающего престол постоянно и осуществляющего свое «правосудие» независимо от парламента, Яков I пытается установить «единообразие» в религиозных делах путем издания канонов, королевских прокламаций, карающих всякое проявление религиозного диссента, инакомыслия. Король грозит отлучением от англиканской церкви всех тех, кто сомневается в истинности каких-либо ее положений, и объявляет «незаконными» всякие религиозные организации помимо государственной церкви. Религиозной смуте, расколу, диссенту, индепендентству и особенно анабаптизму была объявлена решительная война. Подобным же образом действовал Яков I и в вопросах финансовой, налоговой политики. Прервав заседание парламента, король потребовал уплаты «импозиций» — не санкционированных парламентом пошлин на ввозимые в Англию товары.

Королевские судьи — советники короля, помогая ему осуществлять свое правосудие, заявили, что королю принадлежит бесспорное право в силу своей королевской прерогативы независимо от парламента регулировать ввоз и вывоз товаров, облагать пошлинами ввозимые в Англию товары или запрещать вывоз из страны любых товаров. Ведь все порты королевства «принадлежат» королю. Отсюда и его право на взимание таможенных пошлин. Подобно вопросам войны и мира, таможенная политика относилась, по мнению королевских судей, к области королевской прерогативы.

Такое толкование прерогативы короны в отношении таможенной политики находилось в решительном противоречии с интересами английских купцов и мануфактуристов. Идеологи буржуазии заявили, что вопреки мнению королевских судей введение каких-либо налогов и пошлин без согласия парламента противоречит основному закону королевства — «закону собственности и частных прав». В этом законе идеологи революционных классов видели основу нового общественного порядка, складывавшегося в Англии взамен старого, феодального. Они пытались найти в прошлом развитии Англии прецеденты, подтверждавшие новые требования передовых классов. От вопроса конкретного — о праве короля вводить новые налоги и пошлины лишь с согласия парламента — идеологи нового дворянства и буржуазии, например юрист Уайтлок, переходят к существу конституционной проблемы, бывшей предметом споров между королем, защитниками его прерогативы и палатой общин. Уайтлок ставит вопрос: кому принадлежит в Англии верховная власть? И дает на него следующий ответ: королю в парламенте, т. е. королю, получившему поддержку «всего государства» — обеих палат парламента.

Власть короля в парламенте противопоставляется этим юристом его власти вне парламента, когда король действует, руководствуясь лишь собственной своей волей, одиноко и обособленно. В речи в палате общин, произнесенной в 1611 г., Уайтлок доказывал возможность апелляции на действия короля вне парламента (например, в суде королевской скамьи, где от имени короля выступали королевские судьи) к королю в парламенте. Власть короля в парламенте не является абсолютной, в смысле ее независимости от обеих палат парламента. Зато она является подлинно верховной и суверенной властью конституционного, опирающегося на парламент главы государства.

В противоположность этой теории власти конституционного монарха Яков I и его советники пытались «обосновать» суверенитет королевской власти — власти короля вне парламента — ссылками на божественное происхождение королевской власти, которая поэтому и является независимой от парламента. Основываясь на этом, Яков I считал «бесспорным» свое право вводить и взимать налоги, с чем палата общин была решительно не согласна. Так, в «билле против налогов», обсуждавшемся в 1610 г., помимо спора о прерогативе, нашли свое отражение реальные интересы английских купцов, настаивавших на неприкосновенности своих доходов от торгово-промышленной деятельности от произвола абсолютного монарха, действовавшего помимо парламента и вне его. Купцы и мануфактуристы были заинтересованы не менее, чем крупные землевладельцы, в освобождении рыцарского держания, в приобретении буржуазного права собственности, точнее, приближавшегося к нему сокэджа общего права (free and common socage), на свои феодальные поместья. Английские купцы, торговавшие за морем, были проникнуты убеждением, что их торговая деятельность полностью соответствует благу всего королевства, и протестовали против введения королем налогов и пошлин «без общего согласия королевства», т. е. без согласия парламента Наоборот, противодействие короля принятию «билля против пошлин» вызывает недовольство среди английских купцов и наносит ущерб всей стране.

Будучи вынужден согласиться на «билль против пошлин», Яков I всячески старается обойти его, избежать ущемления своей прерогативы в вопросах таможенной политики. Продолжая действовать самовластно, король раздает по своему усмотрению монополии в ущерб свободе торговой и предпринимательской деятельности, в которой идеологи буржуазии видят прирожденное право этого класса. Упорно сопротивлялся Яков I и предложениям о выкупе, освобождении рыцарского держания.