Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

осуждении книги епископа Монтегю «Призыв к цезарю» («Apello Caesarem», 1625), открывшей путь ересям и раздорам. Но вопреки «гнусным» наветам «злонамеренных лиц», изображавших короля полным сомнений и противоречий в вопросах религии, обвинявших его в склонности к католицизму, в сочувствии арминианству и попустительстве по отношению к католикам, Карл I считает нужным заявить во всеуслышание о «чистоте и прямоте» своих намерений, которые ни в ком не должны возбуждать каких-либо сомнений и подозрений.

Вслед за этим последовал роспуск парламента. Наступает период 11-летнего беспарламентского правления Карла I, который Кларендон в своей истории «Великого мятежа» рассматривает как «наиболее счастливое» десятилетие его царствования.

4. Период правления Карла I без парламента (1629–1640 гг.) и начало буржуазной революции 40-х годов XVII в.

Распустив в 1629 г. парламент, Карл I начинает управлять страной с помощью своих ближайших советников в соответствии с принципами, изложенными Яковом I в «истинном законе свободных монархий».

Протест палаты общин по поводу роспуска парламента не нашел поддержки в стране. Карлу I удалось внести разлад даже в ряды самой парламентской оппозиции: понося «мятежников» и «смутьянов» в палате общин, король взывал к «благоразумию» «честной», «лучшей» ее части — к людям «почтенным, религиозным и благомыслящим». Карл I постарался обезвредить своих противников — инициаторов подачи «петиции о праве». Был посажен в Тоуэр Эллиот, не желавший в 1628–1629 гг. идти ни на какие компромиссы с короной. Через три года Эллиот умер в тюрьме. За ним последовал сэр Эдуард Кок, комментатор Великой хартии вольностей в духе требований передовой буржуазии. Защитник вольностей буржуазии и принципов экономического либерализма, Кок умер в 1633 г. Другой видный деятель оппозиции — Вентворт, выступавший в 1628–1629 гг. против короля совместно с Эллиотом, Коком и Гемпденом, не только перешел на сторону короля, но и стал его ближайшим помощником и советником в период беспарламентского правления. Из наиболее крупных деятелей 1628–1629 гг., принадлежавших к лагерю парламентской оппозиции, лишь один Пим пережил и сохранил свои политические убеждения в годы безвременья. Впоследствии Пим выступил в роли беспощадного обличителя английского абсолютизма и его преступлений против «народа и парламента». Погиб Пим в 1643 г. в разгар гражданской войны с королем.

И все же, несмотря на видимость одержанной в 1629 г. победы над парламентом и буржуазно-дворянской оппозицией, выступавшей в 1628–1629 гг. против абсолютистского режима, «наиболее счастливый» (по Кларендону) период правления Карла I заканчивается наступлением буржуазной революции 40-х годов XVII в., крушением абсолютизма Стюартов. Какие обстоятельства привели к падению феодально-абсолютистской монархии в результате гражданской войны?

Важнейшими советниками Карла I в период правления без парламента были Страффорд (Вентворт) (по светским делам) и Лод (по религиозным делам). В 1629–1640 гг. английский абсолютизм наиболее приблизился к образцам абсолютизма континентального. Казалось, сопротивление революционных классов было сломлено, вожди их обезврежены, преобладание прерогативы короны над «свободами и вольностями» распущенного и не созываемого вновь парламента обеспечено. Король правил единолично, опираясь на своих ближайших помощников, осуществляя принцип полного единства государства и церкви, поддерживая своей верховной властью единообразие в религиозных делах, обеспечивая порядок и дисциплину, карая проявления всякого инакомыслия и раскола.

Однако возникает важный для английского абсолютизма (как впоследствии и для протектората Кромвеля) вопрос о финансовой базе единодержавия, которая должна была создаваться в условиях, когда основные материальные ресурсы страны находились в руках представителей буржуазных классов, а следовательно, врагов королевского абсолютизма. Каковы были ресурсы королевского казначейства в период беспарламентского правления Карла I? Канцлер казначейства Ричард Уестон, получивший в 1633 г. за свои заслуги титул графа Портленда, с трудом сводил концы с концами. В 1631–1635 гг. доход королевства составлял в среднем 600 тыс. ф. ст. в год. Задолженность казначейства достигла 1 млн. ф. ст. Платить не утвержденный парламентом стотонный и стофунтовый сбор никто не хотел, особенно в начале беспарламентcкого правления. Принудительные меры к его взысканию вызвали протесты и недовольство. Приходилось для пополнения доходов прибегать к старым средствам, применявшимся при Якове I: к раздаче и пожалованиям коронных земель, к продаже монополий и титулов. Делаются попытки изобрести новые налоги на основе старых прецедентов. Возобновляется ряд сборов, связанных с лесными правами короны. Правонарушителей штрафуют, заставляя присяжных налагать соответствующие взыскания. Вспоминают старые правонарушения и не собранные ранее недоимки. Начинают вновь применять в чисто фискальных целях старые, тюдоровские статуты, запрещавшие огораживания общинных земель. Налагавшиеся на огораживателей штрафы по существу принимают характер лицензий на произведенные захваты общинных земель.

Наибольшие возможности в смысле увеличения доходов короны в период беспарламентского правления представлял сбор «корабельных денег» (ship money). Корона могла в данном случае сослаться на старинный прецедент — на обязанность прибрежных городов снаряжать корабли для королевского флота. Однако этому прецеденту корона стремится дать весьма широкое истолкование. В 1634 г. Карл I требует от Сити Лондона постройки определенного числа кораблей, мотивируя это необходимостью борьбы с пиратами, препятствовавшими морской торговле. В следующем 1635 г. король потребовал «корабельные деньги» и от внутренних графств, лежавших вдали от морского берега, стремясь явным образом превратить старинный прецедент в налог общегосударственного характера и значения, притом без санкции парламента. В связи с этим и разыгралось известное дело сквайра Гемпдена, отказавшегося платить налог. При рассмотрении этого дела в королевском суде был снова поставлен вопрос о королевской прерогативе. Один из ее защитников — сэр Роберт Беркли, королевский судья, заявил весьма цинично, что право — старый и верный слуга короля, который с его помощью управляет народом. «Я никогда не слыхал, — заявил этот юрист, — что закон является королем (lex is rex). Обычно считают совершенно справедливо, что король ц его воля являются законом (rex is lex)». Изрекающий законы (lex loquens) король и является, по Беркли, живым, говорящим законом. Приговор по делу Гемпдена гласил, что король имеет право в случае опасности, угрожающей королевству (наличие и размеры которой король сам устанавливает), облагать подданных налогом для изыскания средств, необходимых для защиты страны. Решение суда по делу Гемпдена приобретало большое принципиальное значение в смысле признания за королем права вводить налоги на содержание постоянных вооруженных сил независимо от согласия парламента.

Однако приговор по делу Гемпдена имел и другую сторону: он способствовал росту оппозиционных настроений в стране, тем самым приближая кризис абсолютизма. К тому же результату приводила политика Страффорда в Ирландии и Лода — в Шотландии.

Политика Карла I в Ирландии была продолжением ирландских «свинств» (Энгельс) Якова I. Особенно это относится к периоду наместничества Страффорда в Ирландии. «Проверка титулов» на землю при первом Стюарте была лишь предлогом для конфискации земли у крупных ирландских землевладельцев, сопровождавшейся разрушением традиционных отношений, общинного землевладения и обезземеливанием ирландского крестьянства.

После своего восшествия на престол Карл I обещал