Гагарин - Лев Александрович Данилкин

Зная английский язык, Юрий Алексеевич регулярно просматривал американскую прессу, интересовался биографиями американских исследователей космоса, был в курсе всего, что делалось там в этой области{81}.

Помню, на одном из праздничных вечеров в клубе он <Гагарин> отобрал у товарища, продававшего лотерейные билеты, всю пачку билетов и выигрывал все подряд.

– Сто сорок пятый! Кто сто сорок пятый? Детская присыпка!

– Давай сюда! – весело кричал Юрий, протягивал билет и складывал Вале пятнадцатый по счету выигрыш: – Пригодится!

– Восемьдесят седьмой! Губная помада. Помада? Ни у кого?!

– Гагарин! – кричала праздничная толпа.

И Юрий, под общий хохот, снова протягивал билет. Его Валя – она от души смеялась вместе со всеми, едва удерживала в обеих руках выигрыши, а муж все выигрывал и выигрывал.

– Двести двадцатый! Кто двести двадцатый, шампанское!

– Э-э… Это вещь. Мы сейчас пустим по кругу! – говорит Юрий.

И бутылка шампанского пошла по кругу…{47}.

Николай Каманин:

Все шестеро космонавтов – отличные парни. О Гагарине, Титове и Нелюбове сказать нечего – они не имеют отклонений от эталона космонавта{9}.

К 1 января 1960 года первая шестерка была подготовлена к полету в космос весьма неплохо, разве что Москву и своих близких редко видели, дети росли (у кого они были) на глазах у матерей, отцы их практически не видели. Психологи, работавшие с космонавтами, были убеждены, что человек не выдержит негативного воздействия агрессивных факторов космоса в виде радиации, невесомости, огромного разброса температур в большом диапазоне – от температуры плюс 120–130 до минус 130–150 по Цельсию в открытом космосе. Причем в первую очередь космонавт должен был, по их мнению, сойти с ума, хотя бы потому, что бездонный космос не имел ориентиров – глазу было не за что зацепиться{12}.

Николай Каманин:

Все последнее время и сейчас, когда я пишу эти строки, меня неотступно преследует одна и та же мысль – кого послать в первый полет, Гагарина или Титова? И тот и другой – отличные кандидаты, но в последние дни я все больше слышу высказываний в пользу Титова, и у меня самого возрастает вера в него. Титов все упражнения и тренировки выполняет более четко, отточенно и никогда не говорит лишних слов. А вот Гагарин высказывал сомнение в необходимости автоматического раскрытия запасного парашюта, во время облета района посадки, наблюдая оголенную, обледенелую землю, он со вздохом сказал: “Да, здесь можно крепко приложиться”. Во время одной из бесед с космонавтами, когда я рекомендовал им пройти катапультирование с самолета, Гагарин отнесся к этому предложению довольно неохотно. Титов обладает более сильным характером. Единственное, что меня удерживает от решения в пользу Титова, – это необходимость иметь более сильного космонавта на суточный полет. Второй полет на шестнадцать витков будет бесспорно труднее первого одновиткового полета. Но новый полет и имя первого космонавта человечество не забудет никогда, а второй и последующие забудутся так же легко, как забываются очередные рекорды.

Итак, кто же – Гагарин или Титов? У меня есть еще несколько дней, чтобы окончательно решить этот вопрос. Трудно решать, кого посылать на верную смерть, и столь же трудно решить, кого из двух-трех достойных сделать мировой известностью и навеки сохранить его имя в истории человечества{9}.

31 января 1961 года в США на баллистическую траекторию высотой 250 километров и дальностью 675 километров выводится пилотируемая капсула с обезьяной Хэмом. Ее обнаружат через четыре часа в Атлантическом океане после приводнения. Сергей Королев, узнав эту важнейшую новость из Кремля, с досадой выговаривает своему верному соратнику Сергею Охапкину:

– И слепому видно, что запуски мартышек американцами – это не самоцель! У них там уже человек 15 астронавтов готовы лететь хоть сегодня! Но если они свою обезьяну Хэма, слетавшую вчера, запустят в настоящий космос раньше нашего космонавта – я этого позора не переживу!{59}

Николай Каманин:

Во время нашего разговора я спросил его: “Правда ли, что в феврале этого года ты по карнизу пятого этажа перебирался из своей квартиры в квартиру Титова?” – “Николай Петрович, так ведь это было давно, там и опасности-то никакой не было”, – ответил Юрий{9}.

Я читал его письмо к матери от 13 февраля 1961 года. Он переживает за Валю, которой скоро рожать, просит привезти кое-что по хозяйству и две подушки, а то им с Валей не на чем спать, а главное, скорее самой приехать, – возможно, впереди у него будут такие дела, что свидеться больше не придется…{76}

Я спрашивал у его брата Бориса, знал ли кто из родственников, что Юра полетит в космос.

– Никто не знал. А я знал!

– Откуда?

– Он прислал матери письмо, просил приехать к нему. Мы были у него в марте 1961 года. Приехали в Москву в “Детский мир” купить костюм моей дочке. Вышли из магазина, у тротуара стоит черная “Волга”. Я спрашиваю: “Юра, а у тебя скоро такая будет?” – “Скоро”, – сказал он и посмотрел на небо. “А денег где возьмешь?” – спрашиваю. “Тут одно дело предстоит, – отвечает он, – если все удачно обойдется, отломится мне на «москвича», будем на рыбалку ездить!”{76}

7 марта.

Родилась вторая дочь Гагарина – Галина{41}.

– После того как появилась вторая дочка, Юра сказал жене: “Будем… до победного”. Валя тогда огрызнулась: “Еще чего захотел”. И больше рожать не стала, – рассказывает Зоя Алексеевна{73}.

А тут однокурсник Саша Шикин орет: “Ты, Юрка, бракодел! У меня два сына, у тебя – девчонки…” – “А мы на этом не остановились”, – парирует Юрий Алексеевич{71}.

Юрка молодец – он всем говорил, что хочет девчонку, что девчонки лучше – на Валю это хорошо действовало. Она, бедная, наверное, переживает. Ребята над Юркой подшучивают… Я увидела его утром, он такой веселый, как всегда, улыбка до ушей, меня поздравляет, а о своем молчит…{14}

Виктор Горбатко:

В тот день, 9 марта 1961 года, он ходил по квартирам с дипломатом, получал поздравления и наливал всем нам по рюмке водки. Сам Юрий не пил, поскольку в ближайшем будущем должен был отправиться на Байконур{72}.

9 марта, когда у Гагариных собрались друзья, чтобы отметить 27-летие Юры, Сергей Павлович преподносит ему поистине “королевский” подарок: новый корабль уходит на орбиту с собакой Чернушкой и антропометрическим манекеном, в груди, животе и ногах которого были закреплены клетки с крысами, мышами, препараты с культурой тканей и микроорганизмов{10}.

Всем известно, что Юрий Алексеевич с малых лет любил животных, птиц и все живое на Земле. Я был свидетелем, когда Юрий Алексеевич был страшно огорчен и недоволен работой медиков. Врач-хирург Гелиос Лукич Ярошенко решил сделать хирургическую операцию на кролике с целью определения возможности проведения хирургического вмешательства в условиях невесомости. Были подготовлены плексигласовый контейнер, специальные хирургические инструменты и кролик. Юрий