Ложка дёгтя - Николай Александрович Воронков

закутках на столах лежали дворняжки, овчарки, а вот в нашем закутке на столе лежал настоящий волкодав, размером, наверное, с телёнка. Рита положила сумку на скамеечку у стены, достала тетрадку с ручкой и протянула мне.

— Так, я буду вести осмотр, а ты записывай.

Я качнул головой.

— Я по-вашему не умею.

Рита с трудом подавила вздох.

— Неграмотный, что ли?

— Чо эт сразу неграмотный? Я по-вашему, по-лекарскому, не умею.

— Пиши как умеешь –снова вздохнула Рита.

— Как скажешь –согласился я.

Устроившись на лавочку, кивнул.

— Диктуй.

Рита несколько раз обошла вокруг стола, разглядывая собаку.

— Так, пиши. Пациент — собака породы –она задумалась –наверное, эрнан. По внешнему виду лет пять. Высота в холке –она достала линейку и измерила –метр двадцать. Длина тела с хвостом –снова измерение –метр восемьдесят. Вес примерно восемьдесят килограмм. Внешние повреждения: гематомы по всему телу, рваная рана на шее, повреждён левый глаз, рваные раны на спине, лапах. Внутренние повреждения — Рита надолго замолчала, начав осторожно водить раскрытыми ладошками над телом собаки.

Я всё ждал, когда она начнёт диктовать, но Рита вдруг отвернулась от собаки, села рядом со мной и уставилась в стенку. Молчание затягивалось.

— Чего писать-то? –наконец не выдержал я.

— Писать? –словно очнулась Рита — У него перебиты все лапы, сломаны восемь рёбер, позвоночник в трёх местах. Ну и совсем мелочь — разорвана селезёнка, отбиты почки, кровь в лёгких. Он сейчас парализован, и только поэтому лежит спокойно. Вообще непонятно, почему он ещё жив. Похоже, его страшно избили, а потом выбросили на помойку.

— У вас что, с помойки собак привозят?

— У нас –девушка строго глянула на меня –есть приемное отделение, куда приносят покалеченных животных. Бывает, старых, бывает, что и с улицы. А у этого пса на боку помойные очистки застряли.

Она снова погрузилась в невесёлые размышления.

— Что делать-то будем?

— Делать? –девушка хмуро посмотрела на меня — У нас задание — осмотреть, описать, определить стратегию лечения. Тут подробно записать — минимум час уйдёт.

— А лечить?

— Ты что, дурак или не слушаешь? –девушка сердито глянула на меня — Случай безнадёжный, и проще пса усыпить, чтобы он не мучился –девушка снова вздохнула — Ладно, не отвлекай меня. Я постараюсь записать всё, что увидела, и оправданность усыпления. А ты просто посиди или можешь вообще уйти.

Лекарке было виднее, и я с облегчением отдал ей тетрадку. Рита посидела с закрытыми глазами, потом вздохнула, словно пересиливая себя, и начала писать. Я глянул через её плечо, но увидел только стремительно появляющиеся строчки на местной латыни. Абракадабра, одним словом. Делать было нечего, и я принялся разглядывать стены с несколькими плакатами, на которых были нарисованы скелеты разных животных. Фу, мерзость. Живодёры, мать их. Потом случайно посмотрел на стол и замер, наткнувшись на тоскливый взгляд единственного глаза собаки. А ведь он всё понимает, вдруг резануло меня. Может и в самом деле лучше поскорее усыпить его, чтобы не мучился?

Потом вдруг в памяти вплыло, что однажды я с собаками что-то делал, и они были вроде как благодарны. Правда, я тогда был в невменяемом состоянии и совершенно не помню что именно делал. Но может, хоть чем-нибудь помогу? Хотя бы смерть будет лёгкая? Осторожно встал, но Рита совершенно не обращала на меня внимания, разве что положила тетрадку на освободившееся место, чтобы было удобней писать.

Подойдя к столу, специально встал так, чтобы Рита видела только мою спину. Осторожно поднёс руки к телу собаки, и ладони сразу защипало. Сколько же здесь боли! Как и в прошлые разы, чужая боль доставляла ни с чем не сравнимое удовольствие. Я вообще опустил руки на тело собаки, под ладонями что-то зашипело, а я замер, стараясь не стонать от удовольствия. Как же это приятно! Когда чужая боль резко уменьшилась, приподнял ладони и с интересом осмотрел розовую кожу на месте страшной рваной раны. Вроде, получается.

Теперь уже осознанно я начал лечить собаку. Сначала лёгкие. Через пару минут собака закашлялась кровью, но после этого задышала более ровно. Я снова дождался, пока ощущение боли схлынуло, и занялся лапами. Переломы я ещё не лечил, но в этот раз решил довериться ощущениям. Осторожно сдвинул кости, одновременно снимая боль, и в какой-то момент показалось, что сейчас кости сложились как надо. Сжал лапу в ладонях, старательно вытягивая свой наркотик-боль. Вроде, раны закрылись, перелом исчез, лапа сгибается-разгибается. На все лапы ушло, наверное, минут двадцать. Настала очередь позвоночника, но как его лечить я не представлял. Перед тем как сращивать позвонки, надо поставить их в правильное положение, но как это сделать? По идее, нужен какой-то каркас, крючки, спицы, вытяжка, но где их брать?

Посомневавшись, решил использовать идею, которую нечаянно подсказал наш некромант на практике — управлять мышцами с помощью чёрной энергии. Мышцы ведь тоже могут стать каркасом, если одни из них напрячь, другие расслабить, третьи напрячь, но не сильно. Правда, совершено непонятно как это повлияет на организм — всё-таки эта энергия считается мёртвой. А может и ничего? Как там в русских сказках про Ивана-царевича? Брызнули на него мёртвой водой — зажили все раны. Брызнули живой водой — он и ожил. Уж не описание ли это ритуала лечения с помощью чёрной и белой энергии? Может и у меня получится?

Успокоив себя сказочной отмазкой, я уже более смело положил ладони на спину собаки, и меня окатило невыносимой болью. Не моей, собаки. Стараясь не опьянеть от удовольствия, осторожно, целенаправленно направил чёрную энергию в пальцы и попробовал заставить мышцы напрягаться по моему желанию. Вроде что-то получалось, но было очень трудно, словно в темноте, наощупь, собирать разбитый кем-то будильник. Чтобы не отвлекаться, я даже прикрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях в пальцах, но неожиданно обнаружил, что непонятно как, сквозь опущенные веки, но я вдруг увидел внутренности собаки, её скелет, нервы и мышцы. Работать сразу стало легче. Уже осознанно, управляя мышцами, свёл позвонки, тут же зарастил, восстановил их, затем нервы, и тут же, переключившись, щедро напитал белой энергией. Я с интересом смотрел, как энергия растекается по больным участкам и те быстро меняют цвет, который я посчитал условно здоровым. Неожиданно собака застонала, словно человек, и чуть дёрнула задними лапами. Я испуганно придержал её. Неужели умирает? Но собака уже успокоилась, разве что подняла голову и уставилась на меня. Я тоже уставился на неё — и как понимать