Штурмовики. Без права на забвение - Дмитрий Воронин

утомленный тишиной,

Бил по парням из всех орудий.

Глухие выходы и свист

От пролетающих снарядов.

Земля, как дождь, сплошной стеной

Ложилась слоем на снарягу.

Разрыв, рывок, стрельба, разрыв —

Как волк в загоне, остановка,

И мина, что легла со мной,

Как нелюбимая девчонка.

Лежу, неужто это все?

Земля, как саваном на каску?

Пошевелиться не могу,

И шум в ушах, как звон на Пасху.

И только небо надо мной

Своей глубокой синевой

Разлилось близко, как этюд,

Как на картине краска.

Склонивши голову на грудь,

Я через землю, братцы, вижу,

Как пробивается трава,

Как вопреки она жива и от разрывов не погибла.

И после канонады – шмель,

Который прилетел на клевер.

Июль – какая там война?

Важней в сто крат его дела:

Война пройдет, и мир наступит.

Закрыл глаза – наверно, это рай,

По крайней мере, как солдат

Так представляю вечность.

Порой спешим, порой грешим,

Вмиг забывая человечность.

И тут, как ток меня пронзив,

Вдруг вспомнил я, собрав все силы:

А как же будет без меня

То Чудо, что мы приручили?

Его нашел я, проходя у обгорелого забора:

Котенок ластился любя,

Зализывая кровь на холке,

В воронке матери своей —

Остекленевший взгляд, осколки.

Тогда он чудом не погиб —

Собою видно мать прикрыла.

А он, дуреха, не поймет

И жалобно ее зовет с собой,

Чтоб кошка уходила.

Тогда я взял его на руки:

«Как выжил ты, блохастый друг?»

И я назвал котенка Чудо —

Мне подарованное вдруг.

Нет, не сегодня – нужно встать,

Идти к нему, но нету мочи.

Из пересохших губ кровит:

«Прости меня ты, мой комочек».

И тут к щеке моей вода —

Как язычком меня лизнувши.

Как будто Чудо помогал,

Чтоб смог из смерти я вернуться.

Открыл глаза – а это дождь,

Как из небесного сосуда.

Не верю я – и тучка та

так вдруг напомнила мне Чудо.

Я жив – меня нашли бойцы:

Эвакуация, халаты.

Тогда медбрата я попросил —

А он в отрез: «Котам нельзя в палату».

Как ты, земеля, не поймешь?

Ведь я обязан ему жизнью!

Не веришь мне? А он тогда

Мне сил отдал дождем пролившись.

После войны вернусь домой

К родным лугам, семья откуда;

Под той же неба синевой,

И тот же шмель в траве со мной,

А рядышком мурлычет Чудо.

Жене солдата

Прости, моя любовь, я ухожу,

В вокзальной суете ко мне прижмешься.

Мы не прощаемся – на время расстаемся,

И если будешь верить – я приду.

Разорванного сердца два крыла,

В словах с тобой не ищем оправдания,

И каплями дождя пропитана душа,

Хранимый буду я твоим лишь ожиданьем.

Судьбой мужчинам так предрешено —

Когда их призовут уйти с туманом слиться.

А ваша доля, всем ветрам назло, —

Надеяться и ждать, когда он возвратится.

В тяжелые минуты для меня,

Когда из тьмы уж не подняться,

Я верить буду, что горит свеча,

Любви твоей лучи там бережно хранятся.

И я вернусь к тебе – ты только жди,

И верь в меня, как верю в нас всечасно.

Всем языкам назло, что ждать напрасно —

Ты жди меня, ты только меня жди.

Твоя надежда и любовь оберегут.

Я одолею все преграды, что пророчат.

Порою встать и сделать шаг уж нету мочи,

Но я сквозь боль иду на свет, где меня ждут.

В кромешной тьме зажги свечу —

Она твоей молитвою согрета.

Ведь когда верят в нас и сильно ждут,

Мы возвратимся даже с того света.

Икона в блиндажном храме

В глубинах холодных блиндажных стен,

Где вздох отзывается эхом тревоги,

Назло царству мрака и бедам всем

Горит огонек от свечи перед Богом.

За ним в тусклом свете мерцающий лик —

Иконы Покров Пресвятой Богоматери,

Как символ ее бесконечной любви,

Спасение души материнским объятьем.

Терпеньем наполнены эти глаза,

Прощая, как в детстве, нам детские шалости.

Средь пыли и крови прошепчут уста:

«Не бойтесь, я с вами!» – в минуты усталости.

И храм тот не золотом, камнем объят,

Из веры солдат он освя́щен и выстроен.

Молитвой, что громче разрывов снаряд,

Надеждой – щитом, что под пулями выставлен.

Здесь батюшка вместо торжественной ризы

Стоит, облаченный в армейский жилет.

Слова его тихи, но смыслы глубинны —

Они про надежду, когда ее нет.

Здесь время войны словно вдруг замедлилось,

А воздух наполнен желанием чуда,

Как будто в минуту война прекратилась,

И люди живыми вернулись друг к другу.

Мерцает во мраке блиндажная свечка,

Надежду и веру она отражает.

Средь хлада отчаянья и пламени сражений

В нас истинный смысл она возвращает.

Свеча и икона – не просто предметы,

Они проводник между Богом и нами,

Как символ они наступления Победы —

Победы над злом и креста над мечами.

И даже когда разрушаются стены,

Когда беспрестанно бушует война, —

Здесь свет никогда не погаснет бесценный,

Который когда-то зажгла та свеча.

В