Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен

и мельком увидела его руку. Она не была ни женственной, ни рукой физически сильного мужчины. Это была рука человека, работающего в помещении и не слишком тяжело. На довольно маленьких пальцах не было колец. Ногти правильной формы. Безволосая, почти андрогинная рука.

Она увидела и его ногу. И подумала: «Это, конечно, дилетантская обувь – не такая, какую носят настоящие бегуны». Она походила на специальную модель из супермаркета: белая с синими полосками. Серьезные бегуны надевают кроссовки исключительно для бега, а эта выглядела так, будто ее носили и в пир и в мир. Прямо перед тем как она снова прижала ладонь к глазам, она увидела, что на нем были серые спортивные штаны с прорехой у колена.

– Встань на колени! – сказал он.

Она поднялась на колени.

– Нет, нет! – рявкнул он. – Голову опусти, задницу выпяти. Вот так!

Он взял ее обеими руками за ягодицы и раздвинул их.

– Теперь сделай это для меня!

Она подумала: «Как мерзко». И еще подумала: «Я не смогла бы этого сделать, даже если бы от этого зависела моя жизнь». Но она могла притвориться, что пытается.

Через несколько минут он сказал ей, что будет вынужден проявить жесткость. Ей стало интересно, куда делись льстивые комплименты по поводу ее внешности. Вместе они были уже почти час; видимо, она ему надоела.

– Встань! – сказал он.

Она с трудом поднялась на ноги.

– Посмотри прямо вниз по склону и убери руку от глаз.

Свет ее ослепил. Она почувствовала, как он прямо позади нее поднимается вверх по склону.

– Видишь эти сосны?

Она моргнула и увидела три или четыре пондерозы и какой-то кустарник.

– Спускайся туда. И не оглядывайся.

Она подумала: «Он выстрелит мне в спину или метнет этот нож». Она побрела к деревьям, добралась до рощицы, нырнула за дерево, перевела дыхание и стала ждать.

Минут пять или десять спустя она обернулась. Он исчез. Она поковырялась в грязи, нашла свою одежду и с трудом ее натянула. Руки и ноги у нее дрожали, она не понимала, почему ей так холодно. Потом сообразила, что находится в шоке. Она попыталась вспомнить, насколько это опасно, но мозг отказывался нормально работать.

Хай-драйв была пуста. Она знала, что шок – это медицинская проблема, и потому прошла двести метров до дома подруги-врача. Дома никого не было. Она стояла на крыльце; волосы, собранные в косой хвост, были перепачканы грязью и кровью, израненная кожа горела, из волос торчали сорняки. Мимо проехала полицейская машина. Она скрылась из виду прежде, чем Марго вспомнила, что нужно закричать. Она поплелась обратно на тротуар и пошла на восток. «Я просто пойду домой, – сказала она себе. – Я не хочу никого беспокоить». Потом поняла, что снова прибегла к своему старому приему – не обращать внимания на себя и свои потребности. Она добрела до другой входной двери и нажала на звонок. Позвонила еще три раза, и на пороге появилась сонная женщина в халате.

– Меня только что изнасиловали, – дрожа, сказала Марго. – Вы можете отвезти меня домой?

Женщина довезла ее до дома. Мальчики все еще спали. Ее записка нетронутой лежала на кухонном столе. Она подогрела воду для растворимого кофе. Пыталась унять дрожь и сообразить, что делать. Звонить в полицию? Звонить мужу? Мэтта она беспокоить не хотела – в эти дни ему и без того хватало стресса. Но ему могло не понравиться, если она сначала позвонит в полицию.

Она набрала его номер и сказала: «Мэтти, я только что вернулась домой, и меня изнасиловали. Передо мной открыта телефонная книга, но я не могу найти полицию. Где мне искать? “Спокан” или как?» И тут она нашла номер полиции. «Забудь, – сказала она. – Я только что его нашла».

Через пять минут приехал высокий полицейский и сказал, что как раз объезжал окрестности. Вскоре появился и Мэтт, отвез ее в больницу «Диаконисс», а затем вернулся на работу. После нескольких часов допросов и анализов ее привезли домой. Стало жарко, температура снова поднялась до 26 градусов. Природе нужен новый сценарист, решила она. Такая погода не годилась.

В тот вечер она приготовила на ужин поджаренные бутерброды с сыром. За столом никто не проронил ни слова. Казалось, два маленьких мальчика почувствовали, что что-то не так. После того как они легли спать, Мэтт взял ее за руку и сказал:

– Не волнуйся, я никому не расскажу о том, что произошло.

Она ответила:

– Я уже рассказала живущим по соседству Гриффинам, потому что к этим из колледжа домой приехала Сисси, и она поняла, что что-то случилось. К тому же я так зла!

– Ты думаешь, это было разумно? Рассказывать об этом?

– Разумно? Мэтт, сейчас 1980 год. Ты же не хочешь сказать, что тебе из-за этого неловко?

Разговор сошел на нет. Позже вечером он заглянул в свою газету и сказал:

– Я всегда говорил тебе не бегать по этой стороне улицы.

Она промолчала. И подумала: «Боже мой, Мэтт, это было не в моей власти. Не заставляй меня чувствовать себя виноватой». Она вспомнила слово, которое часто употребляли ее шведские бабушка с дедушкой: styrka – «сила». «Ладно, Марго, – сказала она себе, – протяни руку и возьми немного styrka. Бороться с чем-то подобным можно только одним способом – начав об этом рассказывать». Она была рада, что рассказала Гриффинам. Она рассказала бы всем, кто готов слушать. Может, это поможет поймать этого ужасного гада.

Как она ни ворочалась в постели той ночью, шея и спина болели, а порезы и царапины продолжали кровоточить на простыни. О физической боли позаботилась styrka. Но еще сильнее ее мучило душевное смятение. Она не могла перестать думать о том моменте, когда его рука схватила ее за шею и швырнула на землю. Она думала: «В жизни бывают моменты, когда боишься: когда паркуешь машину в темном переулке или выходишь из нее в темном гараже. Моменты страха. Но этот был другим».

Это был момент доверия: два бегуна встречаются на тропе и улыбаются друг другу. Она знала, что больше не сможет сделать ни шага на людях без страха и подозрения. «Я никогда больше не смогу выйти ночью, – сказала она себе. – Я никогда больше не смогу бегать. Вот тварь, как он мог так со мной поступить?»

Мир стал другим.

* * *

Все следующее утро в белом каркасном доме Лиз Литтл на Саут-Хилл звонил телефон. Все хотели поговорить о Марго. Лиз сама поговорила с бедной женщиной, узнала, что она «в порядке» – насколько это вообще возможно после