Ненужная жена генерала. Семейный штаб закрыт - Виолетта Весна

Светлана Петровна подтвердила, что школа получила продукты от администрации и приготовит горячее к четырем. Троим добровольцам, предлагавшим личную доставку, она отказала. После четырнадцати осадки усилились, но мы принимали только задачи вне опасных участков. Один адрес рядом с оборванным проводом вернули ведомственному центру до допуска энергетиков и приняли снова лишь после устранения угрозы.

К восемнадцати часам в работе оставалось девять заявок. Вторая волна уходила на восток. Дорогу к Лесному снова закрыли, но перевозить оттуда никого уже не требовалось. Электричество восстановили в четырех из шести затронутых районов города.

Лариса согласилась руководить до девяти вечера, а я подписала передачу и легла в комнате отдыха областного центра. За предыдущие сутки я спала около трех часов и уже перечитывала каждую строку по два раза. В восемь пятьдесят Лариса разбудила меня звонком и передала девять открытых заявок. После этого она уехала отдыхать, договорившись вернуться к половине пятого для проверки итогового отчета.

Сапожников спросил, можем ли мы принять еще двадцать обращений. Я назвала предел: двенадцать одновременно, остальные должны ждать у ведомственного центра. Раньше я пообещала бы справиться со всеми. Теперь я знала число, после которого растет вероятность ошибки. Он предупредил, что ночной случай войдет в материалы комиссии. Я не просила исключений.

Ночная смена началась в двадцать один час. После одиннадцати часов вне офиса Тимофей вернулся, показал новую форму, испытанную на копии базы, и передал систему Ларисе до ее отъезда. Он попросил отдельно указать в разборе, что ошибочный статус поставил именно он. Я согласилась, но решение по его работе отложила до письменного объяснения. Ночью он работал только в паре с Викой, без права подтвердить итог.

К полуночи новые обращения почти прекратились. Мы закрыли последние заявки на перевозку, но оставили открытыми три карточки, по которым люди решили переночевать у знакомых и обещали подтвердить утром, нужна ли им помощь. Ни одна из них не попала в число выполненных.

В час двадцать дорожная служба сняла ограничения с основных городских маршрутов. В два десять восстановили электроснабжение последнего крупного квартала. Районные пункты оставались открыты до утра по решению местных администраций.

В три часа Зуев прислал результаты выборочной проверки. Из двадцати одной карточки все двадцать одна совпали с данными принимающих сторон. В примечании он указал ночное расхождение и время его исправления.

Я подготовила итоговый отчет. В первом разделе были двести семь обращений за весь период режима. Сто восемьдесят девять получили подтвержденный результат, восемнадцать не требовали дальнейшей помощи или оставались на контроле до утреннего звонка. Во втором разделе стояли восемнадцать ошибочных статусов, причина, длительность паузы и новый порядок. В третьем — пределы нашей работы и предложения к постоянному регламенту.

В четыре двадцать Лариса вернулась в областной центр.

Подписывать отчет одной я не стала.

— Лариса, проверь и поставь свою подпись как руководитель смены.

Она прочитала все шесть страниц, исправила время одного звонка и добавила ссылку на решение районной комиссии.

— Теперь подпишу.

Наши фамилии встали рядом.

В пять тридцать в зале для брифингов собрались журналисты. Пресс-служба обещала короткое сообщение без вопросов, но вопросы все равно появились. Сапожников сообщил о снятии основных ограничений и работе пунктов размещения. Затем передал слово Владиславу.

— Ведомственный центр обеспечивал оперативные сведения, безопасность маршрутов и работу официальных групп, — сказал Владислав. — Гражданскую логистику и размещение вело АНО «Рядом» как независимый партнер. Ночью восемнадцать карточек были ошибочно отмечены как принятые общежитием. Люди находились в безопасном школьном пункте. Организация выявила расхождение, сообщила о нем и перешла на двойное подтверждение. Повторных ошибок не установлено.

Журналистка из городского канала подняла руку.

— Владислав Михайлович, вы возглавляете ведомственный центр. Почему не подчинили вам волонтеров после такой ошибки?

— Потому что добровольцы и сотрудники АНО не являются личным составом нашей службы. У каждой организации своя ответственность. Общий результат обеспечивается регламентом обмена, а не вымышленным подчинением.

— Но раньше сообщалось, что проект войдет в структуру центра.

— Это сообщение было преждевременным и неверным. Я уже публично это признавал.

Он закончил, не назвав себя создателем схемы и не представив меня аудитории. Когда слово передали мне, я подошла к микрофону сама.

— «Рядом» признает ошибку в ночной отчетности, — сказала я. — Она не привела к отсутствию помощи, но могла исказить решение о свободных местах. Мы сохранили первоначальную сводку, передали исправление всем получателям и ввели два этапа проверки. Итоговый отчет будет доступен заказчику пилота и конкурсной комиссии. Сотрудничество со службой продолжалось по раздельным полномочиям.

— Ошибка повлияет на договор? — спросили из второго ряда.

— Это решит комиссия по материалам отбора. Я не буду отвечать за нее.

Сомов стоял у боковой стены. Он получил слово после брифинга, уже без камер.

— Комиссия ознакомилась с предварительными материалами, — сказал он. — Оснований автоматически прекращать пилот нет. Факт расхождения и меры войдут в итоговую оценку. Заявка «Рядом» сохраняется в процедуре. Решение по двенадцатимесячному договору будет принято в установленный срок после финансовой и правовой проверки.

Нам оставили возможность, полученную по результатам отбора до непогоды. Ночная работа не гарантировала договор и не отменяла ошибку.

— Спасибо за ясность, — сказала я.

В шесть утра наша смена закончилась. Лариса уехала в офис передать дела. Я вызвала машину: садиться за руль после такой ночи было нельзя.

Владислав остановился в двух шагах от меня.

— Ольга.

—