Музей апокалипсиса. Что Помпеи рассказывают об истории человечества - Габриэль Цухтригель

Горе нам, беднякам! О, сколь человечишко жалок!

Станем мы все таковы, едва только Орк нас похитит.

Будем же жить хорошо, други, покуда живем{27}[59].

Смешно ли это на самом деле или все же убийственно серьезно, вопрос остается открытым. Как и вопрос о том, так ли прост в итоге урок, извлеченный из истории Помпей: помнить о том, что мы обычно охотно вытесняем из памяти, — все может закончиться в любой миг. Жизнь хрупка. Не стоит ее растрачивать попусту, ведь ее в любой момент могут у нас отнять.

При раскопках в доме Золотого браслета (мы начали его реставрацию в 2021 г.) между 3 и 6 июня 1974 г. археологи обнаружили останки трех человек, скорчившихся в крошечном подвале, где они укрылись во время извержения Везувия. Удалось сделать гипсовые слепки: двое взрослых и ребенок около 5–6 лет. Даже после смерти он продолжал держаться за своего взрослого спутника. Было естественно интерпретировать эту группу, выставленную в Антиквариуме Помпей, как семью. Однако анализ ДНК показал: все трое были мужчинами и, по-видимому, не состояли в кровном родстве. Значит, это не семья, а три человека, которых случайность свела вместе при жизни и после смерти[60].

Но не только это. Помпеи — это еще и история о выживании и продолжении жизни. Если число людей, живших здесь, действительно было таким высоким, как предполагается в третьей главе, то это также меняет наше представление о числе жертв. До сих пор было найдено около 1300 жертв извержения Везувия, точное число неизвестно, так как при ранних раскопках останки не были ни тщательно задокументированы, ни сохранены. Но даже если это число удвоится — ведь люди погибали и на проселочных дорогах за пределами Помпей во время бегства, — получится примерно 10–15 % от 20 000 жителей, которые, по новым оценкам, жили в городе. Это в свою очередь означает: около 90 % спаслись, их жизнь продолжилась.

Правда, продолжилась уже не в Помпеях. Император Тит, пришедший к власти за несколько месяцев до катастрофы, поручил двум чиновникам восстановить Помпеи. Для этого им было разрешено использовать имущество умерших, не оставивших наследников. Но, прибыв на место, чиновники вынуждены были констатировать: восстановление бессмысленно. Помпеи и их плодородные окрестности превратились в серую пустыню, местонахождение города под многометровыми слоями камня и пепла можно было определить лишь приблизительно. Выжившие расселились по близлежащим местам, о чем свидетельствуют надписи с помпейскими именами.

Началось разграбление Помпей. Люди откапывали свои дома — или копали наугад — в поисках оставленного имущества. На форуме копали систематически: почти вся мраморная облицовка и бронзовые статуи были добыты оттуда еще в Античности, ценный материал использовался повторно. Им на смену пришли поколения грабителей, следы которых мы находим при раскопках и сегодня. Бедняки, рывшиеся в пепле и пыли в поисках ценностей, вероятно, натыкались и на трупы.

Верхние этажи домов еще были видны. Однако с годами вернулась растительность, черпая невероятную силу из вулканической почвы, вновь превратившей равнину у подножия Везувия в райский сад, где на одном участке земли собирают урожай три-четыре раза в год.

И с этим пришло… забвение. Хотя в названии местности Чивита (от латинского civitas) сохранилось воспоминание об исчезнувшем городе, но после начала раскопок в 1748 г. потребовалось 15 лет, чтобы понять, что раскопки ведутся в Помпеях, а не в Стабиях, также известных из античных письменных источников.

Уже в 1592–1605 гг. граф Сарно проложил водный канал длиной в 21 км для своих мельниц в Торре-Аннунциата, который проходит прямо через Помпеи. Канал до сих пор в основном цел; поскольку на больших участках он открыт, во многих местах его использовали для орошения полей. Входы в подземный участок, проходящий под Помпеями, можно увидеть на территории раскопок в разных местах. При его строительстве рабочие пробивали античные стены, находили статуи и монеты. Но час для открытия Помпей еще не настал, находки во время строительных работ остались без последствий. Забвение продолжалось.

Масштаб катастрофы измеряется и тем, насколько быстро или медленно она забывается, может быть забыта. С этой точки зрения забвение, воплотившееся в цветущей растительности и завладевшее местом древнего города, имеет и нечто утешительное. Рана затянулась. Конечно, труды историков, таких как Плиний, сохранили память о случившемся, хотя, с нашей точки зрения, в слишком краткой форме. Но на месте ни один памятник не напоминал о жертвах, никакой священный запрет не охранял место бедствия. Новые Помпеи тоже нигде не были построены. А ведь это было вполне возможным вариантом. Даже Карфаген, заклятый враг Рима, после полного разрушения римлянами в 146 г. до н. э., когда все население было продано в рабство, столетие спустя при Цезаре смог возродиться. В 397 г. н. э. в городе даже состоялся важный церковный собор. На руинах Помпей в то время уже давно паслись овцы среди оливковых деревьев и виноградных лоз.

История Помпей, таким образом, это еще и хвала забвению. Ведь без забвения не может быть повторного открытия, без гибели — волшебства обретения и сохранения. В сущности, без забвения не может быть и истории, потому что история всегда означает выбор того, что рассказать, а что опустить, то есть забыть. Представьте себе, что не было бы забвения: тогда прошлое не было бы прошлым, а все еще было бы здесь — присутствующим, настоящим.

Это относится, я думаю, не только к Помпеям, но и к каждому из нас. То, что было и будет, никому не подвластно, но соотношение памяти и забвения, с которым мы смотрим на свою собственную историю, — в наших руках.

Июль 2022 г., снова экскурсия, снова лица, полные ожидания. На этот раз это не Торговая палата, а 20 молодых людей из нашего театрального проекта. Это была их идея, и, конечно, я сразу же согласился. Их взгляды полны ожидания не потому, что они наконец хотят узнать, в чем значение Помпей и почему они важны. Это они уже давно знают. Это место, где находится «их» театр, — место, связанное с эмоциями — как радостными, так и грустными. Они полны ожидания, потому что хотят увидеть, как директор «их» места рассказывает, что нового здесь произошло. Я еще не знаю точно. Мы заглянем к реставраторам в дом Веттиев. Возможно, я расскажу о Дионисе и Ариадне или о четырех стилях помпейской настенной живописи. Или о жизни рабов и вольноотпущенников и об их могилах, например о могиле Марка Венерия Секундиона. Может быть, они захотят узнать что-то совсем