Музей апокалипсиса. Что Помпеи рассказывают об истории человечества - Габриэль Цухтригель

Однако государственные интересы, воплощенные в его могущественной матери Агриппине, приведшей его к власти, и философе Сенеке, требовали, чтобы он оставался верен своей жене Октавии. Ведь Октавия была родной дочерью императора Клавдия, в то время как Нерон, благодаря браку Агриппины с Клавдием, был только его пасынком. Нерон не нашел другого выхода, как избавиться от своей матери и Сенеки. Агриппина была убита в 59 г. н. э., Сенека удалился от дел, но в 65 г. н. э. Нерон вынудил его совершить самоубийство. Жертвой убийства стала и Октавия; Нерон обвинил ее в супружеской измене, что, вероятно, было абсолютной ложью.

В 62 г. н. э. Нерон и Поппея наконец поженились. В том же году Помпеи пострадали от землетрясения, что, возможно, послужило поводом для императорской четы посетить сильно разрушенный город. Об этом визите свидетельствует надпись на кухне дома Юлия Полибия, влиятельного местного политика последних лет Помпей. Нацарапанная на штукатурке, она показывает, что Нерон и Поппея пользовались здесь большой популярностью даже спустя годы после насильственной смерти Нерона и объявленного сенатом damnatio memoriae (уничтожения всех официальных почетных знаков и памятных надписей, прославляющих императора). Во всяком случае, надпись не сочли нужным удалить. Она гласит: «В дар пресвятой Венере Поппея послала берилл, жемчужную серьгу и огромную жемчужину; когда император пришел к пресвятой Венере, куда тебя привели твои быстрые ноги, Август, там было безмерно много золота». К золоту, которым Нерон наполнил храм Венеры, вероятно, относится уникальная золотая масляная лампа, найденная в 1863 г. в святилище Венеры и хранящаяся в Национальном музее Неаполя[52].

О посмертной популярности певца-императора свидетельствовали, кстати, и различные лже-Нероны, появлявшиеся в восточной части империи еще годы спустя после его гибели. Там его ценили как поклонника всего греческого, особенно греческой поэзии и музыки. Нерон не только привез множество греческих поэтов в Рим, он и сам пел по-гречески, причем, к ужасу сенаторов, публично, в том числе и в Неаполе.

Поэтому мы можем рассматривать организацию «греческих представлений» Марком Венерием Секундионом как отражение открыто демонстрируемого Нероном преклонения перед Грецией. В то время как, с точки зрения сенаторов, артистические наклонности Нерона не подобали императору, мы должны исходить из того, что симпатии простого народа были на его стороне. После старого императора Клавдия, в свободное время занимавшегося изучением этрусского языка и истории, Нерон и Поппея выглядели как молодые поп-звезды.

Однако у Марка Венерия была еще одна причина хорошо относиться к Нерону: в 56 г. н. э. тот заблокировал законопроект сената, который позволил бы лишать свободы непокорных вольноотпущенников.

Императрица, увлеченная высшими материями?

Мы можем только догадываться, почему тело Поппеи было не сожжено, а забальзамировано и погребено неповрежденным «по обыкновению чужеземных царей»{26}[53], как пишет историк Тацит. Остальная часть церемонии, включая погребальное шествие и надгробную речь глубоко скорбящего Нерона (ему тогда еще не было 30), по-видимому, прошла по обычному протоколу. Вероятно, это было либо прямым указанием Поппеи, либо попыткой близких выполнить ее предполагаемую волю.

Что могло быть причиной такого желания? Тот факт, что после смерти Нерона Поппея также подверглась осуждению сената и официальная историография изобразила ее в столь же негативном свете, как и ее мужа, особенно затрудняет суждения о ее характере и взглядах.

Под «чужеземными царями», вероятно, подразумеваются македонские цари и преемники Александра Македонского. Тело Александра Македонского, завоевателя мира, умершего в 323 г. до н. э., было забальзамировано в меду и доставлено в Александрию в Египте. Октавиан, будущий император Август, в 30 г. до н. э. осмотрел останки великого героя и даже возложил на покойного золотую диадему. Говорят, что при этом он случайно отломил кусок носа у почти трехсотлетнего тела[54].

Таким образом, во времена Поппеи (и Марка Венерия) погребение тела можно было рассматривать как возвращение к типично восточной, греко-македонской практике. В то же время это предвосхищало более позднее развитие событий. Начиная со II в. н. э. погребение тела снова стало преобладать и в Италии. В начале V в. такой автор, как Макробий, мог описывать кремацию как нечто известное только из старых книг[55]. Эта тенденция была усилена распространением христианства, хотя она началась задолго до его возвышения и поэтому должна рассматриваться как изначально независимая от него. Проблема в том, что древние источники ничего не говорят нам о причинах, стоявших за этой традицией погребения.

По-видимому, в раннем христианстве выбор захоронения тела был связан с верой в телесное воскресение мертвых; смерть рассматривалась как своего рода сон. Таким образом, христианство встало в один ряд с иудейской традицией, отвергающей кремацию. Хотя, по-видимому, существовали исключения, как и в более позднем христианстве. Однако в Торе есть несколько мест, которые предполагают, что сожжение трупов в целом считалось позором и несчастьем, поэтому оно могло служить посмертным наказанием. К казни в таких случаях добавлялось сожжение тела казненного.

Не вдаваясь в изощренные богословские дискуссии, ведущиеся с древности, можно констатировать, что погребение тела было частью традиции, которая предполагала не только иные обряды, чем в Древнем Риме, но и иное отношение к смерти. Вместе с некоторыми современными исследователями можно говорить о «более уважительном отношении» к умершим. Их ждало еще что-то, и, возможно, самое главное наступало только после смерти.

Ожидание пришествия Мессии, до явления которого мертвые спят «в прахе земли», чтобы затем пробудиться, встречается уже в Ветхом Завете у пророка Даниила (12:2), на которого часто ссылается Иисус. Их объединяет апокалиптическое ожидание конца света, связанное с воскресением мертвых и Страшным судом, который будет совершен над всеми, мертвыми и живыми.

Во избежание недоразумений: ни Поппея Сабина, ни Марк Венерий Секундион не были христианами. Марк Венерий был хранителем храма Венеры, Поппея как императрица участвовала во многих древнеримских обрядах. Возможно, однако, они оба принадлежали к числу людей, искавших новые ответы в эпоху, когда традиционный мир богов все чаще воспринимался как пустая оболочка и формальность.

В случае с Поппеей у нас есть даже конкретные указания на это. Речь идет не столько о ее интересе к древнему, вавилонскому искусству астрологии, в котором ее обвиняли враги после смерти Нерона. Ведь в 52 г. н. э. император Клавдий, в лучших римских традициях, изгнал всех астрологов из Италии! Более интересной в нашем контексте представляется другая деталь ее биографии, в том числе потому, что она исходит из не вызывающего подозрений источника. Еврейский историк Иосиф Флавий (обратите внимание на родовое имя Флавий, указывающее на него как на бывшего раба будущего императора Тита Флавия Веспасиана) не имел причин ни хвалить