Кричать в симфонии - Келси Клейтон

стучу в дверь, слыша звук шагов, спускающихся по лестнице. Дверь открывается, и Нико, который было раздражен, при виде меня застывает в шоке. Я не жду, пока он поприветствует меня или спросит, можно ли войти. Я просто толкаю дверь шире и захожу внутрь.

— Виолы здесь нет, — говорит он мне.

— Знаю. Она у меня дома. — Придумывает идеи, которые сведут меня в могилу, если пойдут не по плану.

— О. — Он поворачивается и идет к дивану. — Ладно.

Оглядываясь, я думаю, как они с Виолой до сих пор живут здесь. Я понимаю сентиментальную ценность родного дома, но когда я смотрю на то место, где раньше стояло кресло Раффа, у меня в животе все переворачивается.

— Он заслуживал гораздо лучшего, чем то, что получил, — говорю я Нико.

Он наклоняется вперед и опирается руками на колени, глядя на то же пустое место, что и я.

— Да уж.

Я поправляю костюм и поворачиваюсь к нему.

— Потеря родителя — одна из самых тяжелых вещей, через что я проходил, и сколько бы раз это ни случалось, легче не становится. Но есть одна вещь, которая помогает, — это возмездие.

Нико смотрит на меня.

— Я знаю, и я не то имел в виду на похоронах. Я не считаю тебя ответственным за его смерть.

— А я считаю, — честно говорю я. — Не полностью. Если бы я знал, что это приведет к убийству Раффа, я бы сначала пошел за Дмитрием. Но я думаю, что это сыграло свою роль, и это останется со мной на всю жизнь.

Он качает головой.

— Не должно. Ты мстил за смерть своего отца.

— Да, — киваю я. — А теперь пришло время мстить за твоего. Сегодня вечером Дмитрий будет на гала-вечере Valenci. Мы собираемся захватить его и убить. Я здесь, чтобы спросить, хочешь ли ты в этом участвовать.

Не часто в жизни я видел, чтобы у Нико наворачивались слезы. Мафиози не показывают эмоции, потому что это заставляет нас чувствовать себя слабыми. Но когда он снова смотрит на то место, где когда-то сидел его отец, смотря футбольные матчи каждое воскресенье, его нижняя губа начинает дрожать.

— Абсо-блядь-лютно.

Проезжая через город, в животе поселяется страх. Невозможно описать, насколько это рискованно и как все может пойти наперекосяк в одно мгновение, но Виола была права. Если мы хотим застать Дмитрия врасплох, это единственный способ.

Мы добираемся до особняка незадолго до начала гала-вечера. Мы с Бени выходим из фургона первыми, за нами следуют Нико и Роман. Саксон и Виола стоят между ними сзади, когда мы входим, убеждаясь, что они полностью скрыты от глаз. Это сработает, только если никто не узнает, что они здесь.

Пробираясь через дом, я вижу Маттиа, стоящего в конце коридора. Они с Костелло, возможно, были бесполезны в поисках Дмитрия, но их связи с Valenci оказались ценными. Он ведет нас прямо в комнату охраны, и как только мы входим, двое мужчин там встают и уходят.

Бени садится перед стеной мониторов и проверяет, работают ли все камеры, а я обнимаю Саксон за плечи. Когда мы согласились на этот план, после того как я отчаянно сопротивлялся ему, мы пошли на это, зная о рисках. Мы либо выйдем отсюда вместе, либо никак.

Мы с ней одной крови.

— Ты знаешь, что делаешь? — спрашиваю я Виолу.

Она поправляет черный парик в зеркале и смотрит на меня через отражение.

— Не волнуйся, Казанова. Предоставь грязную работу женщинам.

Саксон усмехается и прижимается головой к моей груди.

Со спины Саксон и Виола идентичны. У них одинаковый рост и фигура, и пока волосы Саксон закрывают спину, верхушка ее татуировки не будет видна из-под платья. Это хороший план, этого я не могу отрицать. Я лишь надеюсь, что Дмитрий будет так же неподготовлен, как нам нужно.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

Была не была.

Ладони вспотели, и сердце колотится в груди, пока я смотрю на камеры. Видеть, как Дмитрий общается с другими в соседнем зале, делая вид, будто у него нет никаких забот на этом свете, — мне требуется вся выдержка, чтобы не ворваться туда и не пустить пулю прямо ему в висок. Но это было бы слишком просто. Я хочу взять его живым, хотя и мертвый тоже сойдет.

Роман на другой стороне бального зала. Он внимательно следит за всем, оставаясь незаметным. С таким количеством разных людей почти невозможно, чтобы Дмитрий его вычислил.

— А вот и она, — указывает Бени, когда Саксон появляется в кадре. Она держит голову низко, пробираясь к бару, чтобы взять напиток, который Роман заказал для нее. Даже шанс, что бармен заметит ее, когда она будет делать заказ, был риском, на который мы не хотели идти.

Выбор жен — то, чем Дмитрий гордится. Считает своей собственностью задолго до того, как они действительно стали ему принадлежать. А Саксон была первой, кого у него забрали до того, как он успел ее уничтожить, так что неудивительно, что он замечает знакомые длинные черные волосы через весь зал.

Она стоит к нему спиной, пока Нико говорит с ней через микрофон, инструктируя, что делать. Дмитрий разговаривает с коллегой, но мы видим, как он постоянно поглядывает на Саксон, пытаясь быть незаметным, гадая, на кого смотрит.

Спустя мгновение любопытство берет верх, и он извиняется. Когда он начинает пересекать зал, Нико говорит в микрофон.

— Он идет к тебе, — говорит он ей. — Делай это сейчас.

Я задерживаю дыхание, когда Саксон поднимает голову и смотрит прямо на него, давая Дмитрию увидеть, что она все еще жива. Он замирает на месте, его челюсть сжимается от злости. Раздувающиеся ноздри выдают его ярость, но он не будет устраивать сцену посреди всех.

Саксон ставит напиток и осторожно протискивается сквозь толпу, направляясь в коридор. Как мы и знали, Дмитрий следует за ней. Я смотрю через камеру, как Саксон сворачивает за угол, а Дмитрий ускоряется.

— Иди сейчас,