Скрежет в костях Заблудья - Arden

— Я туда не полезу, — заявил он своим скрипучим голосом. — Я огонь люблю. Сухость. А это… это смерть мокрая.

— Лезь в рюкзак. Поверх Книги.

— К Книге?! — возмутился Чур. — Чтобы она мне задницу морозила?

— Тогда на голову, — отрезала Алена. — Или оставайся здесь.

Чур вздохнул, что-то проворчал про «сумасшедших баб» и «проклятое место», но ловко вскарабкался по одежде Алены. Он устроился у неё на плечах, обхватив шею лапками, как меховой воротник.

— Только не урони! — пискнул он ей в ухо. — Утоплюсь — буду приходить к тебе по ночам и капать водой на лицо!

Алена повернулась к Игнату.

— Держитесь за мой пояс. Идите строго след в след. Если почувствуете, что падаете — падайте на меня, а не в сторону. Поняли?

Старик кивнул. Его лицо было серым, губы синими. Он понимал, что он — балласт.

— Пошли, — выдохнула Алена.

Она сделала первый шаг.

Ботинок погрузился в жижу.

Холод.

Он был таким резким, что перехватило дыхание. Казалось, ногу сунули в жидкий азот. Вода мгновенно пропитала штаны, обжигая кожу ледяным огнем.

Алена стиснула зубы.

Дно было мягким, илистым. Но под слоем ила чувствовалось твердое. Камень.

— Есть опора, — сказала она. — Игнат, давайте.

Старик шагнул следом. Он застонал сквозь зубы, когда ледяная вода коснулась ног.

— Терпите. Движение греет.

Они двинулись к первому маяку.

Чавк. Чавк.

Звуки шагов вязли в тумане.

Вода доходила до середины икры. Идти было трудно — жижа засасывала ноги, каждый шаг требовал усилия.

Алена добралась до кочки с миртом.

— Дальше куда? — спросила она, тяжело дыша.

Игнат прищурился, вглядываясь в молочную белизну тумана.

— Левее… градусов на тридцать. Должна быть коряга в виде рогатки.

Алена повернула голову.

В тумане действительно угадывался силуэт.

— Вижу.

Они двинулись дальше.

Вода стала глубже. Теперь она доходила до колен. Холод перестал ощущаться остро — ноги просто онемели. Алена двигалась как робот, переставляя деревянные конечности.

Чур на шее дрожал мелкой дрожью. Его тепло немного грело затылок, и это было единственным утешением.

— Тихо тут, — прошептал Домовой. — Слишком тихо. Даже комаров нет.

И правда. Над Топью стояла мертвая тишина. Ни всплеска, ни кваканья. Только тяжелое, хриплое дыхание Игната за спиной.

— Не говори, — бросила Алена. — Экономь силы.

Они шли уже минут двадцать.

Берег Скита исчез в тумане позади. Теперь вокруг была только серая мгла и черная вода.

Они были в нигде.

Вдруг нога Алены поехала.

Камень под слоем ила оказался под наклоном.

Она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие.

— А-а! — вскрикнул Чур, вцепляясь когтями ей в ухо.

Алена качнулась вправо.

Ее правая нога соскользнула с твердой поверхности и ухнула в пустоту.

Дна не было.

Она погрузилась по бедро, потом по пояс. Жижа мгновенно схватила ногу, как голодная пасть, и потянула вниз.

— Алена! — Игнат схватил её за рюкзак, дергая назад.

Старик, сам едва стоящий на ногах, вложил в этот рывок последние силы.

Алена упала грудью на каменистую тропу, но нога осталась висеть над бездной.

Черная вода забурлила.

Пузыри воздуха поднялись на поверхность и лопнули с противным звуком: «Плу-у-ух…»

Запахло тухлыми яйцами и метаном.

— Вылезай! — хрипел Игнат, упираясь ногами в камни. — Тяни ногу!

Алена уперлась локтями в гать. Она чувствовала, как трясина тянет её вниз. Это была не просто гравитация. Кто-то (или что-то) внизу мягко, но настойчиво тянуло за ботинок.

«Иди к нам… У нас тепло…» — прошелестело в голове.

— Нет! — Алена зарычала от натуги.

Она рванулась, используя Игната как противовес.

Чмок!

Трясина неохотно разжала челюсти.

Алена выдернула ногу и распласталась на камнях гати, по пояс в ледяной грязи.

Сердце колотилось где-то в горле.

— Цела? — спросил Чур. Он висел на её капюшоне, как мокрый воротник. Хвост его всё-таки намок и теперь выглядел как крысиный.

— Цела… — выдохнула Алена. — Спасибо, Игнат.

Старик сидел на корточках в воде, тяжело дыша. Его лицо было белым, как мел.

— Внимательнее… — просипел он. — Гать старая. Камни разъехались. Щупай. Сначала палкой щупай.

— У меня нет палки.

— Ружьем щупай! — он сунул ей приклад своей двустволки. — Мне оно здесь без надобности. Стрелять в воду бесполезно.

Алена взяла ружье. Оно было тяжелым, мокрым.

— Встаем, — сказала она. — Нельзя лежать. Замерзнем насмерть.

Они поднялись.

Алена ткнула прикладом перед собой.

Твердо.

Ткнула чуть правее.

Твердо.

Еще правее.

Приклад ушел в жижу без сопротивления.

— Узко, — констатировала она. — Тропа сузилась. Идем по ниточке.

Туман вокруг сгущался. Он стал не просто серым, а каким-то белесым, светящимся изнутри.

— Следующий маяк? — спросила Алена.

Игнат промолчал.

— Игнат?

Алена обернулась.

Старик стоял, глядя в сторону, в туман.

На его лице застыла странная, блаженная улыбка, которой Алена у него никогда не видела.

— Слышишь? — прошептал он.

— Что?

— Колокола… Вечерня звонит. Иван на службу зовет.

Алена похолодела.

Газов надышался. Или переохлаждение. Или Топь начала играть с его разумом.

— Игнат, нет там колоколов. Это пузыри лопаются.

— Да вон же он! — Игнат указал рукой в пустоту, туда, где была смертельная трясина. — Стоит. Рукой машет. Ваня! Я иду!

Он сделал шаг в сторону. С гати. Прямо в черную воду.

Игнат сделал шаг.

Его нога уже зависла над черной водой, там, где гать обрывалась в бездну.

Лицо старика светилось детской радостью. Он видел не гнилую жижу, а луг, залитый солнцем. Он слышал не бульканье газа, а пасхальный перезвон.

— Ваня! — выдохнул он, протягивая руки пустоте. — Я иду! Ставь чайник!

— Стоять! — заорала Алена.

Она бросила ружье в воду (плевать, сейчас не до него) и рванулась вперед.

Вцепилась в воротник его куртки обеими руками.

Рывок.

Игнат был тяжелым. Плюс намокшая одежда. Плюс инерция тела, которое уже падало.

Алена поскользнулась на илистых камнях.

Они рухнули.

Не в трясину, слава богу, а на саму гать. В ледяную воду по пояс.

Брызги взметнулись черным фонтаном.

Чур на плече Алены взвизгнул, впиваясь когтями ей в шею, чтобы не смыло.

— Пусти! — зарычал Игнат.

В его голосе не было старости. В нем была звериная, безумная сила.

Он ударил Алену локтем в грудь.

Больно. Воздух выбило из легких.

Но Алена не