Скрежет в костях Заблудья - Arden

Игнат перестанет задыхаться.

Чур вернется на печку (в новый дом).

А она... она вернется в город. Без памяти о Вере, но живая.

Она потянулась к лямкам.

— Алена... — прохрипел Игнат с пола. — Не верь... Он лжет...

Хозяин даже не посмотрел на старика.

«Он умирает», — констатировал голос в голове. — «Его время истекло двадцать лет назад. Кровь, которой Вера зачеркнула его имя, высохла. Он держится только на упрямстве. Отдай Книгу — и я дам ему уйти легкой смертью. Без боли. Прямо здесь».

— А если не отдам? — спросила Алена. Пальцы замерли на застежках.

Глаза-озера потемнели. Вода в них забурлила.

«Тогда вы останетесь здесь. Навсегда. Станете частью моей корневой системы. Как те, кто приходил до вас».

Он обвел рукой вокруг.

Алена присмотрелась к «деревьям», растущим корнями вверх.

В сплетении корней угадывались фигуры.

Человеческие фигуры, вросшие в древесину. Лица, искаженные криком, ставшие частью коры. Руки, превратившиеся в ветки.

Это были не деревья.

Это были Хранители. Или те, кто пытался ими стать.

Монахи. Охотники. Искатели приключений.

Все они стали лесом.

— Ты коллекционер, — прошептала Алена. — Ты собираешь души.

«Я собираю Память», — поправил Хозяин. — «Лес помнит всё. Каждый шаг. Каждую сломанную ветку. Но люди... люди забывают. Вы предаете прошлое ради будущего. Я — единственный, кто хранит всё».

Он подался вперед.

«Книга — это не просто список долгов. Это мой Разум. Иван украл его, думая, что лишит меня силы. Но он лишил меня рассудка».

Алена замерла.

Это многое объясняло.

Туман. Хаос в лесу. Монстры, которые ведут себя нелогично.

Хозяин Леса был безумен.

Потому что его «мозг», его память, тридцать лет лежала в сундуке у Веры.

Он был как старик с деменцией, который в ярости крушит мебель, потому что не может вспомнить, где его очки.

— Ты хочешь вернуть память, — сказала Алена. — Чтобы снова стать целым?

«Да», — пророкотал он. — «И тогда Туман уйдет. Лес успокоится. Я снова стану Стражем, а не Тюремщиком».

Это звучало логично.

Вернуть Книгу — значит спасти деревню. Спасти мир от безумия Хозяина.

Вера ошибалась? Иван ошибался?

Может, не надо уничтожать Книгу? Может, надо просто вернуть её владельцу?

Алена сняла рюкзак.

Поставила его на черный пень.

Игнат застонал.

— Не делай этого... Внучка... Он сожрет нас... Как только получит силу...

«Не слушай мертвеца», — шепнул Хозяин. — «Он мыслит страхом. А ты — врач. Ты мыслишь пользой. Верни мне разум, доктор. И я исцелю этот лес».

Алена расстегнула молнию.

Достала черную тетрадь.

Она держала её в руках, чувствуя, как обложка вибрирует, нагреваясь.

Хозяин протянул свою огромную руку.

Его пальцы-корни дрожали от нетерпения.

— Я верну её, — сказала Алена.

Хозяин выдохнул. Ветер под куполом завыл.

«Мудрое решение».

Алена сделала шаг к нему.

Но потом остановилась.

Она посмотрела на руку Хозяина. На его черные глаза.

И вспомнила слова Чура: «Он не отдаст. Он заберет тебя. И меня. И деревню».

И слова Веры из дневника: «Книга сделана из души».

Если Хозяин получит Книгу назад, он не станет добрым дедушкой-лесовичком. Он станет абсолютным, всепомнящим богом. А боги жестоки.

Вспомнив все лица вросших в корни людей, Алена поняла: он их не отпустит. Никогда. Свидетелей не оставляют.

Она перевела взгляд на Игната. Старик плакал, глядя на неё. Он прощался.

Она посмотрела на Чура. Домовой закрыл глаза лапками, готовясь к концу.

— Я верну её, — повторила Алена. — Но не тебе.

Она резко развернулась.

Спиной к Хозяину.

Лицом к черной воде, окружающей пень.

«Что ты делаешь?!» — рев Хозяина ударил в голову, как взрывная волна.

Алена подбежала к краю пня.

— Я возвращаю её Источнику! — крикнула она. — Воде! Земле! Но не тебе!

Она занесла Книгу над водой.

«НЕТ!»

Хозяин взревел.

Пень под ногами содрогнулся.

Корни, образующие купол, пришли в движение. Они начали опускаться, как щупальца гигантского спрута, чтобы перехватить её, раздавить, остановить.

— Игнат, держись! — крикнула Алена.

Игнат, собрав последние крохи сил, бросился к ногам Хозяина. Он вцепился в его лодыжку (толстый, мшистый ствол) и ударил ножом — тем самым, перочинным, который Алена дала ему в зимовье.

Это был укус комара для слона.

Но это отвлекло Хозяина на секунду.

Он дернул ногой, отшвырнув старика, как куклу.

Но этой секунды Алене хватило.

Она стояла на краю бездны.

В руках — Книга.

В сердце — память о Вере.

— Прости, бабушка, — прошептала она. — Я должна это сделать.

Она прижала Книгу к груди.

Закрыла глаза.

И вызвала самое яркое, самое теплое воспоминание.

Кухня. Запах пирогов. Голос Веры: «Ешь, внучка, ешь...»

Она влила это воспоминание в Книгу. Вложила его, как ключ в замок.

Книга вспыхнула.

Не огнем. Белым, слепящим светом.

Она завизжала в руках Алены.

Алена размахнулась и швырнула сияющий сгусток в черную воду Топи.

Книга ударилась о воду.

Всплеска не было.

Черная гладь Топи приняла её без звука, словно масло впитало каплю раскаленного свинца.

На секунду повисла тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой даже шелест корней над головой замер.

Хозяин на троне застыл. Его рука, протянутая к Алёне, повисла в воздухе. В его черных глазах-озерах отразилось недоумение.

Он не понимал.

Он ждал возвращения силы. Ждал, что Память вернется к нему.

Но вместо этого…

Ш-ш-ш-ш…

Звук пошел из глубины.

Вода вокруг Черного Пня закипела.

Но это был не пар. Это был свет.

Из-под черной поверхности ударили лучи — яркие, белые, чистые. Они пробивали толщу грязи, превращая воду в сияющее молоко.

«ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?!»

Крик Хозяина был не звуком. Это был удар.

Алёна упала на колени, зажав уши. Кровь потекла из носа.

Пень под ними содрогнулся.

Хозяин Леса взвыл. Он схватился руками-корнями за свою грудь, словно у него случился сердечный приступ.

Мох на его теле начал дымиться.

— Это работает! — прохрипел Игнат, ползая по трясущемуся полу. — Память Веры! Она жжет его!

Книга растворялась.

Воспоминание о любви, о тепле, о бабушкиных пирогах, вложенное внутрь, вступило в реакцию с черной злобой Топи. Это была аннигиляция. Добро и Зло, встретившись в чистом виде, уничтожали друг друга.

Алёна подняла голову.

Она видела, как вода вокруг острова становится прозрачной. Белой.

И в этой белизне растворялась черная тетрадь. Страницы рассыпались в прах, чернила вымывались, превращаясь в ничто.

Но вместе с Книгой исчезало и что-то ещё.

Алёна почувствовала острую боль в