Князь из картины. Том 17 - Борис Владимирович Романовский

— Но как? Нет, это рано! — она запаниковала.

— Не рано, — снова покачал я головой. — Я верю в тебя. И ты поверь в себя.

Амина неверяще посмотрела на меня.

— Вы уверены? — с опаской уточнила она.

— Да. Ты готова так же, как в своё время была готова Николь. Уж поверь мне.

Глаза Амины загорелись.

— Тогда… значит, я правда готова, — она сжала кулак.

— Сделаем это сейчас, — сказал я и открыл портал.

Амина вздрогнула. Она со страхом посмотрела на меня, но затем, собравшись с силами, шагнула в него. Я же быстро организовал ей место для прорыва — такое же, какое в своё время сделал для Бишопа, сына Рональда.

— Начинай, — велел я.

— Вы прямо уверены? — всё ещё сомневаясь, спросила она.

— Верь мне.

Амина глубоко вдохнула, выдохнула, а затем медленно разделась.

Я же в это время обновлял воспоминания клонов.

Значит, Артём получил фамильяра, и всё прошло успешно — это хорошо. У Гирса Петра появилась одна любопытная идея. Он предложил сделать Пушистиков полноценными фамильярами.

Сейчас у многих аристократов страны, в том числе и у Анастасии, есть свой Пушистик. Но полноценной ментальной привязки между ними нет, и назвать их фамильярами нельзя — скорее, питомцами. И вот Гирса Петра предложил провести полную привязку с Пушистиком в надежде, что тот в будущем сможет спасти своего хозяина от Скверны. Эта идея мне понравилась, и я тут же дал добро на проведение экспериментов.

Амина в это время уже вошла в куб и максимально сосредоточилась. Я передал ей Эликсир Возвышения и активировал массив.

Как и следовало ожидать, она с треском провалилась. Я ни разу не видел, чтобы кто-то настолько плохо прорывался на Высший ранг. Я в полной мере дал ей ощутить всю остроту того, что происходит с её телом — оно буквально твердело и кусками отваливалось. Кусок за куском магия трансформации меняла её ткани, делая их похожими на камень.

И лишь когда Амина уже была на грани смерти, я закинул её в глыбу и омолодил её.

После выхода из глыбы Амина была не в себе. Её трясло, из глаз непрерывно лились слёзы, а лицо было искажено от ужаса. Я накинул ей на плечи плащ и укутал в него.

— Так надо было, — вздохнул я.

— За что? — дрожащим голосом спросила она.

— Николь тоже в первый раз провалилась, — спокойно ответил я. — А во второй раз она прорвалась с такой лёгкостью, какой я сам не ожидал.

— Николь провалилась? — не поверила Амина.

— Да, — я кивнул. — Так же, как и ты. Я спас её, и этот провал стал её главным толчком для успешного возвышения. То же самое будет и с тобой. Тебе надо в полной мере оценить и переварить сегодняшний опыт. И когда придёт время второго раза, твой прорыв станет успешным. Я не буду тебя торопить. На этот раз ты сама должна сказать, когда будешь готова.

Амина мелко кивнула — её до сих пор трясло. Я создал портал, проводил её в комнату и, усадив, налил чаю. Лишь спустя минут двадцать Амина успокоилась и ушла к себе.

Я же вернулся в Ритуальный Зал, достал третью склянку с Божественной Росой и выпил её.

На этот раз эффект оказался ещё слабее, и я следом выпил последний, четвёртый флакон с Божественной Росой.

Придя в себя, я проверил свою силу — у меня сейчас четырнадцать Камней Сути в обоих атрибутах. А для пятого Шага нужно двадцать Камней Сути…

Ещё я понял, что предположение Ильяса подтвердилось — чем сильнее я становлюсь и чем ближе подбираюсь к пятому Шагу, тем сильнее конфликт моей души из-за разных Основ.

Выходит, у меня есть два пути для прорыва на пятый Шаг.

Первый — длительное накопление. Возможно, мне придётся сотни лет копить энергию и готовиться к прорыву. И то не факт, что у меня что-то получится.

Второй — использовать две Искры Основы. Но если я это сделаю, то пятый Шаг, возможно, станет моим финишем. Я просто не смогу добраться до шестого, потому что не существует ингредиентов сильнее, чем Искры Основы. Во всяком случае, я таких не знаю.

Был ещё один момент. Сейчас, благодаря молодости тела у меня не будет проблем с деторождением. Моему телу нет даже двух десятков лет, и это компенсирует мощь моей души. Но на пятом Шаге перевес будет слишком сильным, и, возможно, придётся использовать тот же метод, которым пользовались Филипп и Ямамото. А мне этого совсем не хочется.

Ладно, пока рано об этом думать — сперва мне надо добраться до вершины четвёртого Шага. И кое-что я могу сделать уже сейчас.

Я создал портал в Зал Реликвий и притянул к себе два контейнера с Плодами Трансформации.

Посмотрим, насколько они будут эффективны. Мне кажется, что они должны быть помощнее Божественной Росы…

Первый Плод Трансформации я съел как яблоко — он залетел как родной. Я вновь ощутил все прелести текущей по горлу лавы, а потом долгое время приходил в себя.

Не став тянуть, чтобы не создавать сильный перекос, я засунул в своё сердечко Плод Трансформации, превращённый в Плод Крови.

Сердечко побелело, но выдержало. На этот раз я отходил ещё дольше, а потом вновь ушёл в Зал Контроля Времени — на этот раз запустил его на четыре месяца.

Скачок в развитии оказался даже сильнее, чем я предполагал. В Магии Обмена я достиг почти семнадцати Камней Сути, а в Магии Крови — шестнадцати с половиной. Всё же Плоды Трансформации более эффективны именно для Ритуалистов.

Меня охватило странное состояние азарта. Насколько ещё сильнее я смогу стать? Получится ли взять и добраться до вершины четвёртого Шага? А вдруг да?

За четыре месяца я с большим трудом стабилизировал своё состояние, а потом, когда вышел и оказался в Аллее Саркофагов — я начал действовать.

Я забрал в Компас один из лежащих там Саркофагов, после чего телепортировался к Золотому Древу Обмена. На нём сейчас висел всего один медно-золотистый фрукт — ещё недозревший, но уже близкий к этому.

Я влил ману в Саркофаг и вытащил из него изуродованное тело старика с частично уничтоженной головой и конечностями. Он был маленьким, сморщенным и вызывал лишь жалость вперемешку с отвращением. От полутрупа исходил чёрный, смрадный туман, отравляющий всё вокруг.

— Вот ты какой, Лэрд Глэнтон, — тихо сказал я. — Человек, который принял решение пожертвовать всей земной цивилизацией, чтобы спасти свой Орден.

Прищурившись, я некоторое время разглядывал