Как все успевать за 24 часа - Арнольд Беннет

искусства – это условность, упорядочивание природы. Даже в саду вы сажаете растения рядами, и вы подчиняете благополучие одного растения всеобщему благополучию. Единственная разница между садом и дикими зарослями – «мелкая вычурность», искусственность. Когда вы пишете сонеты, вы стараетесь уместить огромное количество чувств в опредленные размер, количество строк и благозвучие! «Чрезмерен мир для нас» Вордсворта не что иное, как сплошная, ужасная масса «мелких вычурностей». Почему бы этому парню было просто не высказать все, что он имел в виду, вместо того чтобы зачем-то рифмовать «силы» и «немилы» и беспокоиться о том, чтобы использовать ровно сто сорок слогов? Что касается музыки, то количество времени, которое было потрачено на «мелкую вычурность» при создании «Чаконы» Баха, просто потрясает воображение. А теперь посмотрите на картины, абсурдно заключенные в рамки, со всеми их контрастами света и тени и массы против массы. Сплошная «мелкая вычурность»! Другими словами, ничего, кроме «формы», являющейся основой для всей красоты, материальной или духовной.

То, что есть «форма» в искусстве – есть условности (мелкие вычурности) в жизни. И так же, как в искусстве можно слишком увлечься формой, так же и в жизни можно слишком далеко зайти с условностями. Но как никакое искусство, не заключенное в форму, не стоит рассмотрения, так и никакая жизнь, не ограниченная условностями, не может принести удовлетворение. Условности не суть жизни, но ее защита, а также очень ценное средство самовыражения. Они очень символичны, а символы, будучи отличным инструментом выразительности, еще и экономят время. Ненавистники «мелких вычурностей» должны об этом задуматься. Давайте рассмотрим ярчайший пример такой вычурности – визитные карточки. Искатели свободы от условностей, чем бы вы заменили эту традицию? Не предложив ничего взамен, вы рискуете лишиться новых знакомств и ослабить связь между людьми. А если вы попытаетесь заменить эту условность чем-то менее искусственным и более реальным, вы все равно не найдете ничего более удобного, чем визитки, при этом вы только причините неудобства всем вокруг и потеряете кучу времени. Не могу не подчеркнуть, что в основе условностей лежит символизм, в первую очередь предназначенный для выражения уважения к чувствам других людей. Если вы не желаете выразить это уважение, вы можете с таким же успехом отправиться жить в пустыню. А если все-таки желаете, нельзя сделать это более эффективно, с наименьшими затратами времени и умственных усилий, чем приняв общепринятые правила поведения. Все сводится к одному: нельзя иметь все преимущества жизни в пустыне, живя при этом в обществе. Было бы восхитительно, если бы у вас это получилось, но увы.

Есть еще две причины, по которым следует придерживаться условностей. Одна из них – загадочный, но неоспоримый факт, что красота любого занятия не раскрывается в полной степени, если она не ограничена дисциплиной, жестким порядком и хорошим балансом. Жизнь без «мелкой вычурности» – это жизнь тигра в лесу. Возможно, и правда прекрасная, жизнь «яркого горения», но не подчиненная высшим идеалам красоты! Законы и правила, формы и церемонии хороши сами по себе: с эстетической точки зрения, даже если не говорить об их социальной значимости и необходимости.

И еще одна причина заключается в том, что человек не может находиться постоянно в напряжении «самосовершенствования» и «эволюционного прогресса»: невозможно постоянно бить в большой барабан. Человеческая натура этого не выдержит. Стоит только проявить терпение, и в жизни будет достаточно времени как для «искусственного», так и для «реального». Эти люди, которые думают, что времени им не хватает, должны вернуться в школу и повторить правила арифметики. Представим себе, что все «мелкие вычурности» внезапно исчезли, и теперь мы можем выражать наше уважение и внимание к другим людям исключительно силой мысли. Теперь у нас появляется огромное количество времени. И все равно мы не можем посвящать все наши часы бодрствования исключительно высоким материям, так же как мы не можем питаться исключительно вареньем. Какими страшными занудами мы станем, если будем лишь развивать наши самые благородные устремления! Призываю всех ненавистников искусственности задуматься над моими наблюдениями, какими бы поверхностными они ни были, и решить, действительно ли они бы обрадовались, если бы добились того, за что борются.

IX. Секрет довольства

Когда я и несколько моих корреспондентов пришли к выводу, что мечта о простой жизни всего лишь новая форма старой мечты о счастье, я легкомысленно пообещал рассказать о том, что делает жизнь стоящей лично для меня. Что ж, настало время попытаться выполнить обещание. Но, если честно, я опасаюсь и стесняюсь об этом говорить. Во-первых, у человека есть естественный инстинкт, который не дает ему высказываться о самом сокровенном. Во-вторых, существует страх, практически уверенность, быть неправильно понятым или даже вообще не понятым. И в-третьих, на эту тему просто абсурдно не хватает места. Однако!.. Для меня духовное довольство (не буду использовать слово «счастье», которое слишком многое в себя включает) не возникает из каких-то физических или умственных факторов. Оно возникает из духовного фактора, заключающегося в том, что в человеке есть нечто более высокое, чем разум, и это нечто может разум контролировать. Назовите это нечто душой или чем угодно еще. Во всех коллизиях существования я уверен в своей безопасности лишь потому, что, так же как мое тело – слуга разума, мой разум – мой слуга. Непослушный, но все-таки слуга. И, возможно, с каждым днем он становится все менее непослушным! Как часто говорю я своему беспокойному мозгу: «Теперь, о мой разум, ты единственное средство связи между божественным мной и внешними явлениями, ты больше не действуешь свободно. Ты мой подчиненный, ты всего лишь часть машины, ты будешь мне подчиняться».

Разум можно подчинить только регулярной медитацией, заранее определив, в какую сторону нужно направить его деятельность, и настаивая на этом решении. Также никогда нельзя оставлять его в состоянии праздности, неопределенности, без присмотра, как ребенка, играющего на улице после наступления темноты. Это необычайно сложно, но выполнимо, и это действительно стоит того. Недостаток нашей эпохи – отсутствие медитативности. Мудрый человек будет стараться исправить в себе этот недостаток. В некоем глубинном смысле двенадцатый век имеет преимущества перед двадцатым. Медитация была тогда широко распространена. Сейчас же все занимаются физическими упражнениями. А ведь медитация (я говорю только за себя) – самое неотменяемое из повседневных дел. О чем же я размышляю во время медитаций? О разных вещах, но в основном – об одной.

О том, что Сила, или Энергия, или Жизнь – Непознаваемое может иметь много имен – неразрушима, и что, в конечном счете, есть только одна, единая, уникальная Сила, или