НАЦИОНАЛЬНЫЕ СТРАТЕГИИ: ГЕОСТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД НА БУДУЩЕЕ МИРА И РОССИИ - Андрей Юрьевич Школьников

Отдельно нужно сказать про Британию — та будет всячески пытаться оттянуть на себя часть Новой периферии, удерживая либеральный шаблон. Для севера это скорее всего получится — Новая Ганза будет малоприятным соседом.

Политика по отношению к странам и народам Ближнего Востока и Африки у европейцев будет определяться страхом ассимиляции, то есть много агрессии и ненависти.

15.7. Резюме

Конфигурация противоречий в Европе значительно сложнее биполярного противостояния в США: промышленные элиты против Фининтерна. Традиционный ландшафт перекраивается: Британия выталкивается из общего пространства, планируя создать свой отдельный панрегион, ЕС ослабевает, национальные проекты возрождаются, и на сцену выходят два дополнительных внутренних игрока — иммигранты, представляющие интерес Исламского мира (региональный проект), и леваки (глобальный проект). В каждой из стран Европы будет формироваться свой каркас конфликтов и борьбы.

В Европе, в отличие от США, не будет единого победителя в ближайшие несколько лет, так на одной территории выиграют правые либералы, на другой — мигранты (разделят Скандинавию и Бенилюкс). Национальные проекты победят на землях бывшей Австро-Венгрии, ГДР и северной Италии, ну а Франция и западная Германия превратятся в зоопарк, где в каждом из вольеров будут разные животные.

К моменту когда в остальном мире будут определены победители и сформированы панрегионы, в Европе все еще будут продолжаться разборки. Без вмешательства внешних сил, следующим этапом будет попытка одной из сторон, опираясь на земли, где они победили, «оказать помощь» своим единомышленникам по соседству. Вот только ресурсов на это ни у кого не будет, а масштаб схватки будет запредельно жестким и кровавым.

Именно для предотвращения войн и конфликтов на данном этапе и нужен Европе арбитр, жандарм, который на пару десятков лет возьмет на себя ответственность и приведет Старый свет в порядок. Наиболее оптимальной в это роли континентальным элитам и Ватикану видится Россия. Собственно стратегия «Третий Рим» и является реализацией/ противостояние этим чаяниям.

Повторим еще раз, автор не очень верит, что предлагаемая, да и любая другая конструктивная стратегия для консервативных кругов Европы будет реализована, слишком мал зазор между настоящим временем и началом Темных веков, слишком низкий уровень пассионарности, энергии и инстинкта самосохранения у европейских народов.

С высокой вероятностью, время для изменения современной Европой упущено. Возрождение маловероятно, и от Темных веков нет спасения.

Если стратегия «Новая Византия» будет реализована, то на нее потребуется минимум 15-20 лет, и то, это будет рассматриваться как чудо, уж больно низкий уровень пассионарности у европейцев. Если начинать действовать вчера, то к 2035 году можно надеяться на достижение хотя бы приемлемого результата, вот только в реальности ранее 2040 года вряд ли что-то получится, да и то, это будет не полноценный панрегион, а всего лишь его основа — геостратегический игрок. Таким образом, Европа не сможет гарантировать себе место в лидерах триполяр-ного мира, ей остается лишь надеяться на ошибки других, в частности медленное восстановление США своих позиций.

Для России же самое главное — не повторить судьбу Византии, что сохранила европейское наследие и культуру, но погибла, получив вместо благодарности и помощи удар в спину и предательство. А консервативные элиты Европы, не сумев создать «Четвертый Рим», будут всячески подталкивать нас на этот тупиковый путь.

Европа должна восприниматься Россией ни как территория для развития, а исключительно в роли источника вывоза технологий, промышленных мощностей и остатков вменяемых людей для Дальнего Востока России.

16. Стратегия Китая

Китай. сколько мифов и сказок посвящено его будущему, каких только прогнозов, сказанным с придыханием, не услышишь. Послушаешь и кажется — все четко и правильно, а стратегия Китая изначально самая верная, ведь он мыслит и планирует столетиями. Вот только реальность далека от фантазий и наиболее актуальный вопрос — как придется вертеться и меняться Серединному государству, чтобы в очередной раз не оказаться в эпохе хаоса и раздробленности.

Говоря о Китае, мы представляем себе Россию, население которой стало раз в 8-10 больше, и представляем, чтобы мы сотворили с этим маленьким и беззащитным миром. Так вот, китайцев всегда было больше в разы, что-то принципиально поменялось за века?

Слона можно изучать по-разному. Можно стать натуралистом и провести всю жизнь в саванне, изучая поведение, образ жизни, рацион питания зверушек. Можно пойти в зоопарк, и тогда основное внимание будет сконцентрировано на условиях содержания, продолжительности жизни и размножения в неволе. Но можно ведь смотреть с позиции охотника — где и как эта скотина пройдет и как его лучше пристрелить, чтоб шкурку не попортить. И вот охотнику все равно, о чем слон думает, какие смыслы вкладывал в узоры грязи и грациозную походку, какие у него были цели и планы по покорению окрестных земель.

В отличие от профессиональных китаистов, добрая часть которых получает гранты от китайской стороны, автору сугубо безразличен великодержавный ханьский шовинизм, что стал следствием столетий господства конфуцианской этикосоциальной концепции. Все китайское есть эталон цивилизованности, культуры, все остальное — варварство, неполноценное и несовершенное подражание: автор не в терапевтической позиции, чтобы с этим бороться, да и что «янгуйцзе» (заморские черти), «да бицзе» (длинноносые), «ляо мао» (облезлые) и «сусю» (советские ревизионисты) могут понимать в совершенстве?

Не будем злоупотреблять избыточным символизмом китайцев, игрой в иносказания и шарады. Высокая контекстность речи важна, но в больших дозах и лекарство превращается в яд.

Если читателям интересен другой взгляд, с одной стороны, отличный от профессиональных китаистов, с другой — понятный большинству русскоязычной аудитории, автор советует книгу М. Г. Делягина про Китай47.

Начнем рассмотрение с главного ограничения стратегии Китая, того, что вяжет его по рукам и резко сужает поле возможностей — дичайшего структурного дисбаланса.

16.1. Структурная проблема Китая

Современный Китай можно условно разделить на три экономических контура. Статистика Поднебесной вещь в себе, погружаться в это сочетание сознательной дезинформации и кривых международных методик нет никакого желания, обозначим лишь общие черты:

1) аграрный (нулевой технологический уклад) и текстильный (первый) Китай, составляющий большую часть населения, из которых миллионов 250 неграмотных. По уровню разделения труда и доходу этот Китай соответствует России 30-х годов, а то и раньше;

2) индустриальный Китай — доминирование промышленности второго, третьего и четвертого уклада, что соответствует разделению труда в городах СССР начала 80-х годов, но есть незамкнутые циклы производств пятого уклада;

47 Делягин М., Шеянов В. Империя в прыжке. Китай изнутри. Как и для чего «алеет Восток». Главное событие XXI века. Возможности и риски для России. М: Книжный мир, 2015.

3) постиндустриальный Китай — Гонконг, Шанхай (финансовые центры) и др.