100 великих криминальных расследований - Марианна Юрьевна Сорвина

Тем не менее эксперт дал заключение о самоубийстве, и дело было формально закрыто, а сыщикам предписали заняться другими расследованиями.

Неожиданный поворот следствия

Однако сыщикам не давала покоя экспертиза. На стакане с зеленой жидкостью вообще не было отпечатков Дэвида, только Стейси, а того количества жидкости, которое было отпито, явно не хватило бы для отравления: смертельная доза составляет 85 граммов. То есть Дэвид отравился не из стакана. Зато яд содержался в пустой спринцовке, на которой был найден один смазанный отпечаток пальца Стейси Кастор. Картина становилась ясной: жена насильно влила смертельную жидкость в рот Дэвида, находившегося в невменяемом состоянии, и сделала это с помощью спринцовки.

Еще одну услугу сыщикам оказал биллинг телефона. Выяснилось, что Стейси звонила своему мужу только один раз, а вовсе не много раз подряд. Позднее она утверждала, что звонила по сотовому, но биллинг проверил все звонки, и был только один, а это могло свидетельствовать о том, что Стейси Кастор знала: ее муж мертв.

Наконец сакраментальный вопрос: cui prodest? («кому выгодно?», лат.) Согласно завещанию компания, все имущество и состояние Дэвида переходило к Стейси, больше – никому ничего. Это стало потрясением для всех. Был обижен сын погибшего: «Неужели отец совсем забыл обо мне?» Все это казалось подозрительным.

И произошла беспрецедентная вещь: следователи отправились к эксперту Роберту Стоппачеру и упросили его переписать заключение, а эксперт был вынужден согласиться с их доводами и сформулировал заключение как «неустановленная причина смерти». Это дало возможность продолжить расследование. Выяснилось, что первому мужу Стейси Майклу Уоллесу было 38 лет, когда этот здоровяк скончался от сердечной недостаточности. Второго мужа Стейси похоронила рядом с первым, что выглядит почти символично.

Аbundance of evidence

Аbundance of evidence («избыток доказательств», англ.) – это тот самый счастливый момент для следствия, когда все начинает складываться как пасьянс. Было принято нелегкое решение эксгумировать труп Уоллеса, умершего семь лет назад. Но разрешение было дано. Дело в том, что лечащий врач Уоллеса вспомнил, что пациент жаловался ему на головокружение и говорил, что он «как будто пьян, хоть и не брал в рот ни капли». Эксгумация Уоллеса была проведена 5 сентября 2007 года. Экспертиза выявила наличие этиленгликоля. Сразу после поступления яда в организм возможно развитие легкого опьянения, после которого наступает скрытый период продолжительностью до нескольких часов, в течение которого пострадавший считает себя здоровым. Затем появляются общая слабость, озноб, тошнота, рвота, боль в пояснице, головная боль, головокружение. Позднее к ним присоединяются учащенное сердцебиение, одышка, судороги, помрачнение и потеря сознания. Именно это ощущал Уоллес. Но возможна и внезапная, без предшествующих симптомов, потеря сознания. Иногда оно может восстановиться, и состояние пострадавшего даже улучшится, однако после этого вскоре развивается острая печеночно-почечная недостаточность, которая наряду с мозговой комой приводит к наступлению смерти.

Попытки замести следы

Стейси вызвали, и следователь спросил ее: «В какой стакан вы налили клюквенный морс?» Стейси ответила: «Когда я налила антифриз… Ох! Я хотела сказать клюквенный морс! Вы меня совсем запутали!» Потом она вовсе отказалась говорить без адвоката и вдруг увидела фото спринцовки, аккуратно положенное сыщиками среди других фотографий. «Что это?! – воскликнула она. – Что это такое? Почему оно здесь?» Сыщик холодно ответил: «Вы же отказываетесь разговаривать, и я ничего не обязан объяснять». Наступило абсолютное торжество следствия. Но это был еще не конец.

Стейси Кастор в суде

* * *

В это время дочь Стейси узнала об эксгумации их отца. Полицейские пришли к Эшли в колледж 13 сентября 2007 года. Эшли позвонила матери и жаловалась, что к ней приходила полиция. А в 11 утра 14 сентября поступил звонок с сообщением о новом отравлении. На этот раз в коматозном состоянии оказалась Эшли. Врачей и полицейских встретила безутешная мать. Она показала им прощальное письмо дочери, напечатанное на компьютере. В нем Эшли признавалась в убийстве обоих мужей матери – своего отца и отчима. Но Стейси просчиталась: Эшли осталась жива. Экспертиза выявила передозировку таблеток и водки. Она попала в больницу и через пару дней рассказала, что мать предложила ей совместно напиться водки, но вкус был неприятный, и Стейси принесла трубочку – чтобы быстрее втягивать жидкость. Больше девушка ничего не помнила. Наличие письма с признанием ее потрясло. Тем более что в момент смерти ее отца ей было только 11 лет.

Остаются вопросы. Неужели Стейси не пришло в голову позвонить мужу не один раз, а несколько, чтобы потом ее слова не сочли ложью? Неужели она не сообразила избавиться от спринцовки, которую при обыске нашли бы обязательно? И совсем нелепым оказалось завещание, которое Стейси подделала вместе с подругой. Присутствовавшими при этом «свидетелями» оказались супруги Пуласки, которые признались, что документ был составлен в середине сентября 2005 года – то есть через месяц после смерти Дэвида.

Стейси Кастор погубили ее глупость и жадность. На суде, начавшемся 13 января 2009 года, прокурор неистовствовал. Общественность была шокирована попыткой отравить собственную дочь и свалить на нее вину. В отличие от свидетелей и присяжных, Стейси Кастор явила на суде образец хладнокровия и невозмутимости. Ее приговорили к пожизненному заключению.

11 июня 2016 года около 7 часов утра Стейси Кастор обнаружили мертвой в тюремной камере. Видимых телесных повреждений не было, а причиной смерти назвали сердечный приступ. Ей было 48 лет, как и убитому ею Дэвиду Кастору.

Криминальная толпа

Зарубежные профессионалы делят криминологические теории на два главных направления: биосоциальное и социологическое.

К биосоциальным теориям относятся антропологические, генетические, конституциональные, расовые, фрейдистские и пр. Главой антропологического направления был уже упоминавшийся ранее Ч. Ломброзо. Конституциональное направление обосновывал немецкий психолог Эрнст Кречмер (1888–1964), создатель типологии темпераментов, основанных на особенностях телосложения, т. е. конституции. В тех же воззрениях Кречмера есть свой смысл, однако применим он скорее в области психологии и психиатрии, нежели криминологии. Нас же интересует в первую очередь так называемое нормальное общество, состоящее из разных национальных, конституциональных и прочих психотипов. Оно, это общество, имеет обыкновение однажды превращаться в неконтролируемую криминальную толпу или же создавать криминальные группы, совершающие радикальные действия.

К социологическим теориям можно отнести:

– аномию (временную утрату социальных норм действенности в результате экономического или политического кризиса, состояние беззакония),

– дезорганизацию (преступность, порожденную разрушением социальных связей между людьми, вызванным кризисными явлениями или внезапными социальными преобразованиями),

– стигматизацию («заклейменность» преступников как изгоев общества и их последующую ресоциализацию, приводящую к рецидиву),

– дифференциальную ассоциацию (преступность как результат многообразных дифференцированных связей и контактов, обучения личности противоправному поведению