100 великих криминальных расследований - Марианна Юрьевна Сорвина

за погибшего в аварии первого мужа, причем это действительно был несчастный случай. Но Роберт препятствовал ей в использовании этих денег: он хотел открыть собственное дело. Джослин же собиралась купить домашнюю технику, и они ссорились. К тому же она поняла, что за смерть второго мужа получит еще 300 тысяч долларов. Женщина пыталась запутать следствие, утверждая, что при посещении больницы брала с собой не большой, а маленький термос. Вероятно, она доливала его из большого, и туда попал яд из рабочего термоса мужа.

Наконец 24 августа 1996 года была проведена эксгумация, потому что первоначально следствие ничего не определило. Такие следственные действия никогда не бывают быстрыми, а в этом случае понадобилось восемь лет. На исследование взяли волосы и ногти. Дело в том, что нужно было установить время отравления, а волосы отрастают за месяц на 9 мм. Если взять волосы непосредственно у корней, то можно увидеть, что произошло несколько дней назад. А если взять концы волос, отразится то, что происходило примерно за год до этого. Был применен прибор, определяющий уровень атомного поглощения при нагревании. Образец погружался в графитовую трубку и нагревался, пока не превращался в пар. На трубку направлялся свет. Количество света, поглощенного паром, определяет количество таллия. Волосы Кёрли рассказали экспертам все. Он начал получать таллий уже в ноябре 1990 года, потом одну дозу в марте 1991-го, в апреле – дозу поменьше, очень большую в июне, а дальше дозы яда поступали в организм постоянно. Его сосед чудом не пострадал, но только потому, что в больнице ничего ни с кем не пил и не отмечал. Ему предстояло выписываться через два дня, и он стал свидетелем ухудшения состояния Кёрли, который ночью кричал от боли.

12 декабря 1996 года Джослин Кёрли была арестована за убийство первой степени и получила от 10 до 20 лет тюремного заключения. Сравнительно мягкий приговор за такое преступление.

Патологическая лгунья

Очень часто в жизни следователей происходят «неслучайные» случайности. Так, утром понедельника, 22 июля 1991 года, Джон Бейлет поделился с коллегами по прокуратуре одним делом, приключившимся пять дней назад. 17 июля в пригородную больницу «Хумана» поступил с поносом и рвотой 40-летний Ларри Джекобс, который 18 июля скончался от обширного инфаркта, как показало вскрытие, разрешенное его женой Даной. Лечили этого вполне здорового мужчину внутривенными вливаниями, которые ему не помогли. Что могло довести его до инфаркта, было неясно. Вот почему Бейлет и рассказал об этом деле коллегам. Вскоре к нему заглянул адвокат и сказал, что по случайному совпадению он уже слышал фамилию Джекобс. У его шурина есть химическая компания, куда обращалась Дана Джекобс. Она приходила в тот же день, когда ее мужу стало плохо, и купила химический препарат «колчисин». Шурин запомнил ее, потому что предъявленный ею чек оказался недействительным. Тогда он и пожаловался зятю-адвокату.

Колчисин может быть и лекарством, и ядом

Бейлет ухватился за эти сведения и стал проверять «колчисин». Выяснилось, что это средство от подагры, которое в малых дозах лечит ее, а в больших может привести к смерти. Следователь связался с судмедэкспертом из Кентукки Барбарой Уикли Джонс. Она сообщила, что побочный эффект лекарства – это тошнота, рвота и понос. Сложность заключалась в том, что обычный анализ не мог выявить «колчисин», который быстро всасывается желудочно-кишечным трактом и частично участвует в обмене веществ в печени и выводится в почки. Вот почему необходима была общая экспертиза органов, в особенности – желудка, печени и почек. Такой анализ проводится две недели. В результате эксперты установили, что в организме несчастного было 160 нанограммов на миллилитр – то есть смертельная доза.

Но больше всего сыщиков поразило поведение самой Даны Джекобс. Она была абсолютно невозмутима, мило беседовала и утверждала, что «колчисин» ей был нужен для уничтожения водорослей в бассейне. Она даже назвала несколько химических компаний, где ей посоветовали использовать именно этот препарат. Но ни одна из названных компаний этого не подтвердила: выяснилось, что они даже не знали о «колчисине».

Зато весьма красноречивой оказалась сестра погибшего. Она-то и объяснила сыщикам причину происшедшего. Оказывается, Ларри давно уже был должен всем родственникам из-за невероятного мотовства жены, которая страдала шопингоманией и ради своих трат готова была на мошенничество и подделку документов. Она и раньше сидела в тюрьме за выписку необеспеченных чеков. Консультант-психолог поставил ей диагноз – «патологическая лгунья». Денег у семьи не было из-за нее. При этом у Ларри имелись две страховки – на 138 тысяч и на 250 тысяч. Мотив становился ясен, и в январе 1992 года Дану задержали. Однако вскоре ее отпустили под залог, и она кое-что важное обнаружила в своем доме. Это была предсмертная записка ее мужа. В ней Ларри объяснял, что уходит из жизни по причине финансовых трудностей.

Казалось бы, все ясно: уж очень вовремя появилась эта записка, причем лишь тогда, когда Дану освободили из-под ареста. Но следствие обязано предъявить суду неоспоримые доказательства, и в деле появился эксперт штата по документам и почерковедению Стивен Слейтер. Он сразу заметил, что при написании письма использовались разные ручки: абзац и 1–2 предложения были написаны тонкой ручкой с острым концом, потом 1–2 слова толстой ручкой, и дальше – снова тонкой. Все объяснялось просто: записка состояла из разных слов и предложений, которые были склеены, ксерокопированы и пропущены через факс, чтобы скрыть следы монтажа. Кого хотела обмануть эта женщина?

Видимо, трата денег носила у Даны патологический характер: пока эксперты возились с доказательствами, она успела потратить половину страховки, причем первой же ее покупкой стал факс, на котором она сфабриковала предсмертную записку. Это была невероятная глупость. Все свидетельствовало против нее, даже показания собственных детей. Дочка вспомнила, как мама делала «витамины из белого порошка» и говорила, что это полезно. 23 ноября 1992 года Дану приговорили к 28 годам тюрьмы за убийство первой степени.

Экспериментатор из Ярославля

Некоторые токсикологические расследования кажутся удивительными не только своими чудовищными подробностями, но и своей поразительной наивностью. Возможно ли, чтобы преступник отравил следователя прямо на допросе? Как выяснилось, у нас возможно. Возможно ли, чтобы целый регион Центральной России не обладал ни знаниями в области токсикологии, ни токсикологическим оборудованием для определения яда? У нас возможно. А ведь это были уже не 1990-е годы, когда Россия еще только знакомилась с преступностью. За 15 лет можно было уже познакомиться и с новыми формами преступлений, и с методами борьбы с ними.

Все началось в 2001–2002 годах, на рубеже нового тысячелетия, когда будущий преступник определился с целью в жизни и