Мифы и реалии пушкиноведения. Избранные работы - Виктор Михайлович Есипов

Сначала отвергается принятая М. А. Цявловским редакция начальных стихов строфы 9:

Не пой лишь так, как пел Бобров,

Ни Шелехова тоном.

Шихматов, Палицын, Хвостов

Прокляты Аполлоном.

Эта редакция заменяется иной, почерпнутой из другого списка баллады, в которой место Аполлона занимает некий Фивский бог:

Не пой лишь так, как пел Бобров,

Ни Шелехова слогом;

Шихматов, Шиховской, Шишков

Прокляты Фивским богом[258].

Затем эта замена инкриминируется Пушкину:

«Называя Аполлона Фивским богом, Пушкин допустил ошибку, основанную на ложной этимологии: он счел однокоренными словами мифоним Феб, или – в ”рейхлиновской“ транскрипции – Фив…, – и топоним Фивы; вряд ли стоит говорить, что культ Аполлона с Фивами никак не связан»[259].

Об этом действительно не стоит не только говорить, но и писать, когда речь идет о выпускнике Царскосельского лицея.

Что культ Аполлона связан не с Фивами, а с Дельфами можно почерпнуть в любом пособии по греческой мифологии. Кстати, и Пушкин называл Аполлона «Дельфийским идолом» («В начале жизни школу помню я…»). Предполагать, что он мог считать Аполлона «Фивским богом», весьма безответственно, но чего не сделаешь ради всепоглощающей идеи! И все же амбиции комментаторов, уличающих Пушкина в незнании элементарных вещей, представляются чрезмерными.

С другой стороны, редакция стиха с «Фивским богом» есть еще одно свидетельство недостаточной образованности истинного автора баллады, другие примеры отмечены нами ранее.

В заключение нельзя не отметить свежесть и оригинальность предложения публикаторов баллады пополнить «Словарь языка Пушкина» непристойными словами и выражениями, взятыми из «Тени Баркова» (разумеется, из редакции баллады, контаминированной именно нашими публикаторами)![260]

Здесь с лингвистической серьезностью даются названия мужского и женского половых органов (мужского – почему-то с латинским сопровождением mentula, а женского – без латинского сопровождения), их варианты, различные производные от них: уменьшительные (по-научному, «деминутив») и увеличительные (по-научному, «аугментатив»), а также новые значения глаголов и существительных, используемых при описании сексуального действа. Приведем отдельные, по возможности, наиболее безобидные примеры:

«битва – совокупление (перен.),

вколотить – ввести [половой член] (перен.),

впустить – ввести [половой член] (перен.),

глава (glans penis) – головка полового члена,

плешь (glans penis) – головка полового члена,

прореха (rima pudenda) – половая щель (перен.),

ездить – двигаться, находясь на сексуальном партнере,

ядреный – крепкий, твердый»[261].

Публикаторы порнографической баллады (при их знании предмета!) вполне могли бы предпринять издание, скажем, словаря сексуальных терминов, но им не терпится внести подобную лексику именно в «Словарь языка Пушкина». Что это – откровенный эпатаж читающей публики, попытка легитимизации непристойной лексики (так сказать, некий пробный шар) или просто побочный эффект постоянных занятий проблемами обсценной литературы?

У нас нет ответа на эти вопросы.

Отметим лишь, что подобная наукообразная шаловливость не мешает публикаторам «Тени Баркова» считать, что их труд отвечает всем требованиям академического издания. Более того, отвечает предваряющему книгу грифу Академии наук, расположенному, правда, почему-то на авантитуле…[262]

Но мы несколько отвлеклись от темы. Пора подвести окончательный итог нашим размышлениям.

Предисловие к книге, воспроизводящей текст и историю «Тени Баркова», завершается следующим весьма любопытным признанием: «Без риска ошибиться можно утверждать, что текста, публикуемого ниже, среди рукописей Пушкина не было никогда, – но каждая его строка могла быть написана Пушкиным именно так, а не иначе»[263].

Особенно красноречива здесь предположительность приведенного утверждения: не была написана, а именно «могла быть написана»! Откуда же в таком случае непоколебимая уверенность в том, что Пушкин написал бы порнографическую балладу именно так, как хотелось бы ее нынешним публикаторам? Что-то у них здесь не стыкуется.

А посему, «без риска ошибиться», мы полностью принимаем первую часть приведенного признания: такого текста («Тени Баркова») «среди рукописей Пушкина не было никогда». Остальное следует отбросить как лукавое мудрствование. И поставить на этом точку.

Приложение

(Примеры лексических совпадений в «Тени Баркова» и произведениях В. А. Жуковского, написанных до 1818 года)

М. А. Цявловский установил, что автор «Тени Баркова» использовал следующие (в большинстве своем довольно обиходные) слова, встречающиеся и в лицейской лирике Пушкина:

1) тень, 2) молодец, 3) всяк, 4) пунш, 5) осушить, 6) бокал, 7) багряный, 8) хвала, 9) расстрига, 10) поп, 11) жрец, 12) вотще, 13) пасть (пал, пала), 14) длань, 15) полуночный, 16) дитя, 17) кряхтеть (кряхтя), 18) зардеться, 19) вдруг, 20) сиять, 21) детина, 22) вещать, 23) привидение, 24) предатель, 25) гений, 26) чудо, 27) вмиг, 28) сокрыться, 29) гудок, 30) смычок, 31) петь, 32) последовать, 33) певец, 34) черт, 35) девка, 36) чернец, 37) красота, 38) гласить, 39) венчать, 40) трактир, 41) край, 42) пиит, 43) пол, 44) воспеть, 45) являться, 46) поле, 47) тиран, 48) пришлец, 49) прелюбодей, 50) слабеть, 51) вянуть, 52) скошенный, 53) увы, 54) уж, 55) несчастный, 56) ах, 57) яриться, 58) речь (рек, рекла), 59) спать, 60) поэт, 61) призрак, 62) предстать, 63) пыхать (пышет), 64) пылать, 65) днесь, 66) отверзать, 67) награждать, 68) друзья[264].

Ниже приводятся примеры использования тех же слов в произведениях Жуковского, написанных до 1817 года, в порядке, принятом Цявловским, курсив везде наш:

1) «И много милых теней восстает» – вступление к старинной повести «Двенадцать спящих дев» (1810);

2) точное соответствие не найдено[265];

3) «И вслед ему всяк час за ратью рать летела» – «Ареопаг» (декабрь 1814 – январь 1815);

4) точное соответствие не найдено;

5) «И выпьем все до дна» – «К Батюшкову» (1812);

6) «…не найду ль волшебного бокала» – «Послания к кн. П. А. Вяземскому и В. Л. Пушкину» (1814);

7) «Между багряных лип чернеет дуб густой» – «Славянка» (1815); «Багряным блеском озаренны» – «Вечер» (1806);

8) «Хвала тебе, наш бодрый вождь» – «Певец во стане русских воинов» (1812);

9) точное соответствие не найдено;

10) «Едем, поп уж в церкви ждет» – «Светлана» (1808–1812);

11) «И Аполлонов жрец упрямый» – «Плач о Пиндаре» (1814);

12) «Вотще над мертвыми истлевшими костями» – «Сельское кладбище» (1802);

13) «Пред иконой пала в прах» – «Светлана» (1808–1812);

14) «Наполним кубок! меч во длань!..»; «Он махом мощной длани» – «Певец во стане русских воинов» (1812);

15) «На возмутившего полуночным приходом» – «Сельское кладбище» (1802);

16) «Спи, дитя, еще мгновенье» – «Адельстан» (1813);

17) «Как Расин кряхтел под тестом» – «К Воейкову» (1814);

18) «Однажды вечер знойный рдел» – «Вадим» (1814–1817); «Вдруг небо рдеет» – «Тленность» (1816);

19) «Вдруг – все тихо! мрак исчез» –