Мифы и реалии пушкиноведения. Избранные работы - Виктор Михайлович Есипов

20) «Реин, в зареве сияя» – «Адельстан» (1814);

21) точное соответствие не найдено;

22) «…вещать вам дерзаю» – «Абадонна» (1814); «Вещает Громобою» – «Громобой» (1810);

23) «Как привидение в тумане предо мною» – «Славянка» (1815);

24) «Бежит предатель сих дружин» – «Певец во стане русских воинов» (1812);

25) «Ах! гением моим любовь твоя была» – «Песня» (1806);

26) «О чудо! их Эдвин лобзает» – «Пустынник» (1812);

27) «Вот промчалися… и вмиг» – «Светлана» (1808–1812);

28) «Из очей пропали» – «Светлана» (1808–1812); «Все вокруг молчит, призрак исчез» – «Славянка» (1815); «…как быстро скрылась ты» – «Вечер» (1806);

29) «И в гудок для пришлеца» – «К Воейкову» (1814);

30) точное соответствие не найдено;

31) «Так, петь есть мой удел» – «Вечер» (1806);

32) «Птичкой вслед за ней летит» – «Песня» (1808 или 1809);

33) «Здесь прах певца земля сокрыла / Бедный певец» – «Певец» (1811);

34) «За чертей, за мертвецов» – «К Воейкову» (1814);

35) «Девки боятся; на что их стращать небывальщиной» – «Красный карбункул» (1816);

36) «И вопит скорбно: ”Где мой сын-чернец?“»; «И к матери идет чернец святой» – «Баллада, в которой описывается, как одна старушка ехала на черном коне вдвоем и кто сидел впереди» (1814);

37) «В могущей красоте» – «К Батюшкову» (1812); «Блистала красота младая» – «Алина и Альсим» (!814);

38) «Гласит: мужайтесь, чада!» – «Певец во стане русских воинов» (1812);

39) «Венчать предпочтительно» – «Свисток» (1810);

40) «В трактире тульском тишина» – «Любовная карусель, или Пятилетние меланхолические стручья сердечного любления» (1814);

41) «И небо с края в край зажглось» – «Громобой» (1810); «Уж вечер… облаков померкнули края» – «Вечер» (1806);

42) «И твой пиит» – «К Блудову» (1810);

43) «…нежный пол открыл» – «Пустынник» (1812);

44) «Мы воспевали чистою песнию Божию славу» – «Аббадонна» (1814);

45) «Является святая» – «Громобой» (1810);

46) «На поле бранном тишина» – «Певец во стане русских воинов» (1812);

47) «Всё, раболепствуя мечтам тирана, дань» – «Ареопагу» (1814);

48) «Пришлец, мы в родине своей» – «Певец во стане русских воинов» (1812);

49) точное соответствие не найдено;

50) «Слабо свечка тлится» – «Светлана» (1808–1812);

51) «Мальвина вянет в цвете лет» – «Мальвина» (1808); «Уж вянет юности цветок» – «Стихи, сочиненные в день моего рождения» (1803);

52) «Лишает прелести цветка / Своей безжалостной косою» – «К ***» («Увы! протек свинцовый год») (1804);

53) «Увы! пора любить» – «К Батюшкову» (1812); «Увы! уж и последний день» – «Громобой» (1810);

54) «Уж огласил их клич ту бездну мглы» – «Послание к Плещееву» (1812);

55) «Дарил несчастных он – чем только мог – слезою» – «Сельское кладбище» (1802); «Несчастный! он не снес презренья» – «Пустынник» (1812);

56) «Ах! гением моим любовь твоя была» – «Песня» (1806);

57) «На всех ярится смерть» – «Сельское кладбище» (1802);

58) «Речет пришлец: Врагов я зрел» – «Певец во стане русских воинов» (1812);

59) «Сладко спать в земле сырой» – «Людмила» (1808);

60) «Врагом незнаемым поэт!» – «Ивиковы журавли» (1813);

61) «Тоскующий и грозный призрак бродит» – «Варвик» (1814); «От ней удаляся, как призрак пропал» – «Эолова арфа» (1814);

62) «…пред темной завесой, / …каждый стоит»; «…стоять перед нею с ничтожным покорством» – «Протокол двадцатого ”арзамасского заседания“» (1817);

63) «И пышет пламя боя» – «Певец во стане русских воинов» (1812);

64) «Во взорах счастие пылает» – «Эпиесид» (1813);

65) «Там днесь его могила»; «Днесь голос лебединый» – «Певец во стане русских воинов» (1812);

66) «Отверзта дверь моя была» – «Пустынник» (1812);

67) «В награду от творца он друга получил» – «Сельское кладбище» (1802);

68) «И где же вы, друзья» – «Вечер» (1806).

В отличие от М. А. Цявловского и его последователей, мы не считаем, что арифметические показатели лексических совпадений могут служить решающим доказательством или опровержением авторства Пушкина, поэтому не подсчитываем, как это сделал Цявловский по отношению к Пушкину, в каком количестве произведений Жуковского встречаются слова, использованные в «Тени Баркова», – при желании такими примерами (за счет слов «тень», «всяк», «багряный», «хвала», «вотще», «длань», «вдруг», «привидение», «вмиг», «петь», «певец», «край», «поле», «увы», «уж», «ах», «призрак», «днесь», «поэт», «друзья») может быть охвачена значительная часть его творчества. Примеры фразеологических совпадений, в том числе таких, которые не имеют соответствия в лицейских стихотворениях Пушкина, приведены в тексте статьи – см. с. 139–140.

«Подлинны по внутренним основаниям…»

(Заметки А. О. Смирновой-Россет)

В самом конце 90-х годов прошлого века вновь стали достоянием читателей «Записки» Александры Осиповны Смирновой-Россет, выдающейся представительницы петербургского светского общества, фрейлины императорского двора, приятельницы Пушкина в 30-е годы ХIХ века. Пушкин и есть главный герой ее воспоминаний. Несмотря на это, «Записки» впервые с 1895 года переизданы в полном объеме![266]

Дело в том, что из всей бесценной для нас мемуарной литературы о поэте они выделяются одной особенностью, которую сформулировала уже на первых страницах своего Предисловия к ним их составительница, дочь А. О. Смирновой-Россет, Ольга Николаевна Смирнова: «Самое любопытное в заметках, без сомнения, то, что касается разговоров императора с Пушкиным, которого он еще в 1826 году, в разговоре с графом Блудовым, назвал самым замечательным человеком в России»[267].

Эта особенность «Записок» и предопределила их судьбу после 1917 года. Они оказались не созвучными наступившей эпохе. Собственно, резко отрицательное отношение к ним так называемой прогрессивной интеллигенции определилось задолго до этого, что было ясно выражено в откликах П. Е. Щеголева, В. В. Вересаева, В. Ф. Саводника и др. Но лишь в советское время «Записки» были полностью исключены из научного обихода.

Поводом для столь радикального решения послужила другая их особенность: составленные без учета временной последовательности событий по принципу сознательно провозглашенного автором, а затем и составителем, игнорирования хронологии «Записки» изобилуют самыми фантастическими анахронизмами, что и позволило объявить их подложными, принадлежащими перу дочери Смирновой-Россет, а не ей самой, и как тогда казалось, навсегда предать забвению.

Эта миссия была с успехом выполнена Л. В. Крестовой в ее известной статье 1929 года, на которой мы еще остановимся в дальнейшем.

А пока сосредоточимся на другом вопросе: как нам следует относиться к этим воспоминаниям сегодня?

1

Как и к любому произведению мемуарного жанра, к «Запискам», наверное, следует подходить с трезвым осознанием того обстоятельства, что память людская несовершенна и нельзя во всем безоговорочно доверять мемуаристу. В этом убеждении мы, как ни странно, невольно солидаризируемся с мнением одного из самых бескомпромиссных критиков «Записок» П. Е. Рейнбота, высказанным в его оставшейся неопубликованной монографии «Пушкин по запискам А. О. Смирновой. История одной мистификации»: «Воспоминаниям, даже вполне добросовестным, доверять опасно, память под конец жизни изменяет мемуаристам, и они часто уверены, что сами видели то, чего