Наладчик 2 - Василий Высоцкий

— Понял вас, Валерий Петрович. — я прищурился от яркого зимнего солнца. — Но у меня есть одна просьба. Дайте мне зайти к нему за десять минут до штурма.

Смирнов помолчал.

— Зачем тебе это? Он же сейчас как загнанный зверь. У него может быть ствол. Это неоправданный риск. Операция и так почти завершена.

— Это нужно мне, товарищ майор. Для закрытия гештальта. Я начал эту партию, я должен сказать ему «шах и мат». Дайте мне десять минут. Как только я выйду из кабинета — начинайте.

Майор тяжело вздохнул.

— Добро. В одиннадцать пятьдесят ты заходишь. Ровно в двенадцать ноль-ноль мои орлы выносят двери артели. Не подставься, Мордов. Я не хочу писать рапорт о гибели ценного агента.

— Не дождетесь.

Я положил трубку.

До финала оставалось два часа.

В одиннадцать сорок пять я спустился в бункер артели «Красный кожевник». Охраны на входе не было. Вообще. Это был плохой знак. Крысы бежали с тонущего корабля.

Я толкнул дубовую дверь кабинета Штерна.

Теневой миллионер метался по комнате, судорожно запихивая в объемный кожаный саквояж пачки денег, золотые украшения и какие-то документы. Камин был завален пеплом — он жег бумаги компромата?

Лев Борисович выглядел страшно. Глаза ввалились, волосы растрепаны, дорогой пиджак помят. Он услышал скрип двери и резко обернулся. В его руке блеснул воронёный ствол пистолета.

— Стоять! Кто⁈ — взвизгнул он, наводя ствол на меня.

Увидев меня, он судорожно выдохнул, но ствол не опустил.

— А, Гена… Это ты. Хорошо, что ты пришел!

Он подскочил ко мне, схватил за куртку свободной рукой. От него разило коньяком и пёрло табачищем.

— Гена, всё рухнуло! Ручкин… Эта гнида попалась ментам! Мои люди на Петровке сообщили — он сдал меня! Выложил всё! У нас есть полчаса, максимум час! Бери своих парней, нам нужно прорываться! У меня есть канал на юг, мы уйдем! Я дам тебе долю, ты будешь купаться в золоте! Помоги мне вывезти этот саквояж!

Я смотрел на него сверху вниз. Спокойно, холодно. Старый солдат, перед которым бился в истерике поверженный враг. Я не стал выбивать у него пистолет. Я просто мягко, но непреклонно убрал его дрожащую руку со своей куртки.

— Успокойтесь, Лев Борисович, — мой голос прозвучал тихо, но в нем была такая свинцовая тяжесть, что Штерн замер. — Никто никуда не поедет.

Он непонимающе заморгал.

— Что… что ты несешь? Нам надо бежать!

Я прошел мимо него. Сел в его кожаное кресло за столом. Закинул ногу на ногу. Достал из кармана пачку сигарет, неторопливо прикурил. Выпустил дым в потолок.

— Игра окончена, товарищ Штерн. Капкан захлопнулся. И вы сами в него залезли.

Лев Борисович побледнел так, что стал похож на покойника. Его глаза расширились, когда до его воспаленного мозга начал доходить смысл происходящего.

— Ты… — прошептал он, и револьвер в его руке дрогнул. — Это ты… Это всё ты! Глеб… Пищекомбинат… Засада на Ручкина! Ты сдал нас всех! Ты мусорская крыса!!

Он вскинул пистолет, целясь мне прямо в лицо. Палец побелел на спусковом крючке.

Я даже не моргнул. Продолжал сидеть расслабленно, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу.

— Стреляйте, Лев Борисович. Если вам так хочется добавить к расстрельной статье за хищения в особо крупных размерах еще и убийство при отягчающих.

Я наклонился вперед, глядя ему прямо в душу.

— Вы думали, что вы умнее всех? Вы думали, что можете купить этот город, ломать судьбы, прикрываться молодыми пацанами? Вы ошиблись. Я пришел сюда не за вашими грязными деньгами. Я пришел, чтобы вычистить эту опухоль. Вы перешли черту, когда ваши псы попытались угрожать моим близким. Я вам этого не простил. Они всего лишь оружие, а вот держали их вы. Как сейчас пистолетик держите. Кстати, незаряженный, если хотите знать. Я вытащил все патроны при последнем посещении.

Штерн задыхался. Пистолет ходил ходуном в его руке. Он понимал, что я прав. Выстрел ничего не решит. Он уже труп. Политический, финансовый и физический.

— Будь ты проклят, Мордов, — прохрипел он, опуская ствол. — Тебя самого система сожрет. Такие, как ты, долго не живут.

Я посмотрел на часы. Без одной минуты двенадцать.

— Меня система не сожрет, Лев Борисович. Потому что я не пытаюсь её купить. Я просто убираю мусор. А теперь положите оружие на стол. Сейчас в эту дверь войдут люди, с которыми лучше не шутить.

Ровно в полдень наверху раздался страшный грохот выбиваемых дверей. Топот десятков тяжелых ботинок. Крики: «Лежать! Работает КГБ!».

Штерн вздрогнул, как от удара током. Револьвер с глухим стуком выпал из его ослабевших пальцев на ковер. Теневой миллионер, человек, державший в страхе половину Москвы, медленно осел на пол, обхватив голову руками. Он был сломлен. Раздавлен.

Дверь кабинета распахнулась от удара ноги. Внутрь влетели бойцы спецназа в черном. Стволы автоматов мгновенно взяли нас на мушку.

— Руки за голову! Лицом к стене!

Я спокойно встал, поднял руки и повернулся к стене. Сопротивляться ребятам из Конторы — это моветон.

Следом за бойцами в кабинет стремительно вошел майор Смирнов. Он окинул взглядом трясущегося на полу Штерна, открытый сейф, саквояж с деньгами.

— Упаковать его, — бросил майор бойцам.

Штерна грубо подняли, заломали руки, защелкнули наручники и поволокли к выходу. Он даже не сопротивлялся. Он смотрел в пустоту пустыми, мертвыми глазами.

Смирнов подошел ко мне. Бойцы опустили автоматы.

Майор достал из кармана портсигар, протянул мне.

— Закуришь, Гена?

Я взял сигарету. Прикурил от его зажигалки.

— Чисто сработано, Валерий Петрович.

— С твоей помощью, Мордов, — Смирнов усмехнулся. — Мы взяли всю его бухгалтерию. Здесь контакты таких людей из министерств, что в Москве скоро полетят генеральские и министерские погоны. Это дело века.

Он оглядел роскошный кабинет.

— А ты рисковый парень. Сидел под дулом и даже не вспотел.

— Чуть не обоссался, если честно. Что с моими пацанами?

Смирнов хлопнул меня по плечу.

— Как договаривались. Твоя гвардия чиста перед законом. Никаких приводов, никаких вопросов. Более того.

Майор хитро прищурился.

— Георгий Шавлович из обкома, который теперь у нас в Москве человек не последний, проявил инициативу. В связи с выдающимися заслугами Экспериментального оперативного отряда в деле поддержания социалистического правопорядка… Завтра в райкоме вам будут вручать награды.

Я мысленно улыбнулся. Система сработала так, как я и просчитал.

— Медали?