Человек государев 6 - Александр Горбов

— Да-да, я понимаю.

Я подозвал к себе Луку и негромко сказал:

— Посидите пока в библиотеке. Мы с дядей Гришей кое-что обсудим, а потом я вас на речку отвезу. Купаться ещё прохладно, но набегаетесь вволю. Договорились?

— Ага!

Лука благодарно кивнул, взял Леночку за руку и ушёл вслед за Шамаханской. Принцесса жалобно заскулила.

— Потерпи, Пуся, — я потрепал собаку по загривку. — Скоро на речку поедем. А ты, друг мой Григорий, слушай меня внимательно. Ты ведь никому не успел рассказать, что я служу в Государевой Коллегии?

— Нет, — удивился Зубов. — А должен был?

— Ни в коем случае. И дальше не говори. Ясно?

— Ясно. А в чём дело? — В глазах Зубова вспыхнул азарт. — Ты где-то почуял колдуна? Будем брать?

— Пока нет. Но в том, что Шамаханская морочит тебе голову и пытается отсюда выставить, чтобы спокойно женить на себе твоего отца, я уже не сомневаюсь.

Зубов ахнул.

— Хочешь сказать, что она… Да неужто папенька под приворот влетел⁈

— Я тебе больше скажу — ты под него сам почти влетел, — усмехнулся я. — Напомнить, кто мне пять минут назад про ангела во плоти рассказывал?

Зубов побагровел.

— Арестовать ведьму! — воинственно объявил он. — Где это видано, спрашивается — вина к обеду не подавать? И на яичницу с беконом говорить, что оно — яд?

— Ну это, допустим, не преступление. Вина за обедом я сам не пью, а предпочтения в еде у всех разные. И о привороте как таковом речь тоже не идёт, эту дрянь я мигом распознал бы. Но поведение твоего папеньки крайне подозрительно. Вчера он единственного сына даже встретить не вышел, хотя вы больше года не виделись. А сегодня за завтраком почти всё время молчал. На тебя не смотрел, мне вопросов не задавал, детей и собаку, кажется, вовсе не заметил. Взгляд у него какой-то потухший… В общем, подозрительно это всё.

— Так арестуй Шамаханскую и допроси как следует! Чего ты тянешь?

Я покачал головой.

— Нет, Гриша. Так дела не делаются. Во-первых, у меня нет оснований для ареста. Я проверил Шамаханскую на использование магии и следов не заметил — по крайней мере, видимых. И папенька твой в этом плане тоже чист. Во-вторых, хотя бы на секунду представь, что будет, если я её арестую. Что на это скажет Николай Теодорович?

Зубов, видимо, представил и поник.

— Проклянёт, — вздохнул он.

— Вот именно. Поэтому расследование я буду проводить скрытно, а ты меня не выдавай. Понял?

— Понял, — кивнул Зубов. — Эх! Мне бы ещё пожрать как следует. Вот тогда точно полное понимание наступило бы. По всем фронтам! На сырой морковке я, чую, долго не протяну.

— Ничего, — успокоил я. — В деревне у крестьян каким-никаким пропитанием разживёмся. Всё, идём спасать детей из библиотеки.

* * *

К костылю я успел приноровиться, да и нога заживала хорошо, но всё же моя скорость перемещения пока оставляла желать лучшего. Придя в библиотеку, мы увидели, что Леночка рыдает, забившись в кресло, а Лука сидит на корточках рядом и растерянно смотрит на сестру.

— Что случилось? — нахмурился я.

— Леночка пошла в комнату взять куклу, — сказал Лука. — Ей скучно тут сидеть. Читать она не умеет, а если бы и умела — здесь на полках все книжки взрослые, без картинок. И она заблудилась. Здесь же другая сторона дома, не та, в которой мы живём.

Библиотека, как и столовая, находилась в другом крыле.

— Я думала, это наша комната, а это не наша, — проревела Леночка. — А я зашла, а там зеркало! А перед ним пузырёчки разноцветные. Уж такие красивые! И синие, и красные, и высоконькие, и круглые, и каких только нет! Один изнутри светится даже, будто искорки плавают. Я подошла поглядеть, ничего не трогала, а тётя пришла из другой двери, да как закричит! Что ты здесь делаешь, кто тебе позволил входить! За руку меня схватила и потащила вон.

— Пузырёчки разноцветные? — нахмурившись ещё сильнее, переспросил я. — А внутри искорки?

— Да-да! Очень красивые! Вот бы вам поглядеть.

— Удивительно невоспитанная девочка, — раздался возмущённый голос от дверей библиотеки. Шамаханская вошла неслышно и встала на пороге, скрестив руки на груди. На Леночку она смотрела с плохо скрываемой злостью. — Мало того что бегает по всему дому и суёт нос в чужие комнаты, так ещё придумывает какую-то ерунду!

— Она маленькая! — горячо вступился за сестру Лука. — И в комнату заглянула нечаянно! Не потому что нос суёт, а просто заблудилась.

Шамаханская его не слушала.

— В моём будуаре нет никаких пузырьков! — категорически объявила она. — Прошу вас, Михаил Дмитриевич, пойти со мной и лично в этом убедиться.

Пришлось идти с Шамаханской. Её будуар, как и предположил Лука, находился примерно там же, где комната, в которой поселили детей, но в другом крыле дома. Коридоры являли собой зеркальное отражение друг друга — неудивительно, что Леночка их перепутала.

Никаких пузырьков в будуаре Шамаханской мы, разумеется, не увидели.

«Спрятала, — уверенно объявил Захребетник. — Причём даже не в этой комнате. Куда-то ещё отнесла».

«Видимо, так, — проворчал я. — Время у неё было».

* * *

— А будуар-то — матушки моей, — зло сказал Зубов, когда мы с ним вышли из дома и направились к автомобилю. — Папенька туда с тех пор, как она умерла, сам не заглядывал и мне не позволял. А эта — ишь! Расположилась со всеми удобствами.

Очарование Шамаханской, очевидно, развеялось полностью. Теперь уже Зубов уверился, что я прав.

— Пойду поговорю с отцом! — объявил он. — Открою ему глаза. Расскажу, какую змею пригрел он на груди!

Я покачал головой.

— Без обид, Гриша, но глаза у твоего папеньки в данный момент не вполне ясные. Он тебя, полагаю, даже слушать не станет. Выгонит в шею и хорошо если наследства не лишит.

Зубов охнул.

— Слу-ушай! А ведь рано или поздно лишит. Уж эта змеюка, как законной женой станет, поди, устроит так, чтобы мне ничего не досталось! А сама на своём сельдерее нас с тобой переживёт.

— Запросто, — кивнул я. — Но это не значит, что ты должен пороть горячку.

— А что же мне делать?

— Да придумаем, не волнуйся. Скажи, твой отец суеверный?

* * *

Вечером после ужина, когда мы все переместились в гостиную, Зубов подошёл к отцу.

— Папенька! Верно ли я понял, что вы собрались жениться?

— Верно, — громыхнул Николай Теодорович.

— Помолвка уже была, — немедленно встряла Шамаханская. — Не думаю, что мы будем тянуть со свадьбой. В июне обвенчаемся, а в июле отправимся путешествовать. Верно, дорогой? Ты ведь хочешь в Индию?

— В Индию? — удивился