Оборотень по объявлению. Зверь без сердца - Наталья Александровна Буланова

А вот так. Когда люди заходят на территорию оборотней, все идет не по плану. Потому что они не имеют ни малейшего понятия о нашей природе.

Да что говорить – я сам только сейчас кое-что открыл о себе и своем звере.

– Она… – Голос Петра дрожит. – Она в столице.

Так и знал. Наша область отрезана от основной части страны, поэтому не так легко было бы провернуть похищение сюда. Думали, что для выведения меня из себя и потери контроля хватит создать для меня угрозу.

Но как же Леся? В самом деле похищена или это дела клана лис?

– И кто твой идейный вдохновитель, Лиховский? Говори, и я сохраню тебе жизнь.

Глава 55

Лиховский прячет взгляд:

– Со мной связывались через шифрованный канал. Рассказали, что ты оборотень и вся твоя банда – такие же. Голос был изменен. Деньги поступили через цепочку офшоров.

Я сжимаю кулаки. Держит меня за дурака? Думает, я поверю?

– Я не пойму – тебе что с этого перепадет? – безразлично спрашиваю я, косясь взглядом на застывшего Дмитрия, у которого из подвижного сейчас только взгляд.

Лиховский смотрит на меня настороженно и говорит:

– Твой янтарный бизнес.

– Да ты что? И как бы он тебе перешел? – усмехаюсь я.

Эта информация может указать мне на организатора безобразия.

Я уже мысленно составляю список тех, кто мог бы провернуть такое. Слишком короткий список. Слишком могущественные имена.

– Я бы спровоцировал тебя на срыв, чтобы столичные кланы увидели, что ты неконтролируем, что твой зверь сильнее тебя. Что ты… – Лиховский сглатывает и продолжает: – …угроза для всех. После этого тебя должны были «нейтрализовать». Вернуть в клетку под контроль.

Я широко улыбаюсь, и на лице Петра проступает ужас.

– Сам понял, что проболтался? Откуда человеку со стороны знать такое?

– Мне рассказали.

– Ага. И о всех своих планах тогда тоже?

Петр опускает голову, но молчит.

Ладно, зайду с другой стороны:

– А Олеся? Она была частью плана с самого начала? Или ее похитили, чтобы гарантировать результат?

– Я не знаю! Клянусь! – Лиховский подпрыгивает на кресле. – Мне лишь сказали, что будет триггер. Что ты не удержишься, увидев ее. Что это твое слабое место.

Он начинает нервничать, и это хорошо. Так его мозги будут работать куда хуже.

Значит, враг уверен, что Олеся – мое слабое место?

Вот ему будет сюрприз. Такой же, как мне сегодня. Ведь до этой ситуации я был уверен, что вид прикованной Леси должен разорвать меня изнутри. Но теперь я отдаю себе полный отчет в чувствах.

Я ощущаю лишь холодный расчетливый гнев. Не за себя, а за нее. Ее использовали так же, как пытались использовать меня. Или же, подумать даже больно, она сама рада была поиграть в похищение.

Клан лис. Могли ли они пойти на такое? Эта навязчивая мысль не отпускает.

И в этот момент до меня доходит самая шокирующая часть этого открытия. Мое слабое место больше не там, где его ищут враги. Оно пахнет свежей выпечкой, дешевым мылом и пряными травами. И ждет меня в столовой старого Дворца спорта.

Дверь распахивается, и входит Еф. Его взгляд скользит по Лиховскому-старшему, затем по сыну, забившемуся в угол, по разбитому стеклу и останавливается на мне в ожидании приказа.

– Разберись с ними, – спокойно говорю я, глядя на помощника, и медленно иду к выходу.

– Ты обещал сохранить мне жизнь! – кричит Петр мне в спину.

– Ты плохо старался, – бросаю, не оборачиваясь и не сбавляя хода.

– Стой!

Я продолжаю идти.

– Это… Это лис!

К моим ногам словно вмиг привязывают по тонне, а по башке дают железной битой.

Что?

Я прикрываю на миг глаза, потому что оказался к этому не готов. Размышлял об этом, но вот так услышать…

Слишком.

– Кто? – хрипло спрашиваю, не оборачиваясь.

Бура? С его темным прошлым только он один на это способен.

Боится меня? Правильно делает. Я ему его чернобурый хвост-то откручу.

Столько лет прошло, а он затаил обиду. Значит, у них совсем с Лесей не гладко и сладко.

Эта мысль приносит мне укол удовольствия.

– Слышал, что его зовут Никсом. – Фраза, брошенная Лиховским, подобна водородной бомбе – не оставляет мне и шанса.

Я опираюсь рукой о стену, и меня захлестывает такая волна отторжения и несвязных мыслей, что я на миг теряю зрение.

А когда оно возвращается, я оборачиваюсь к нему и говорю:

– Нет. Врешь. Отец Леси скорее себе ногу отгрызет, чем позволит ей хоть немного нервничать. Никс никогда на такое не пойдет. Ему проще приехать ко мне и разобраться здесь и сейчас.

А она на видео выглядела испуганной. Очень.

– Я говорю правду! Это он. – Петр бросается ко мне, явно желая убедить и поговорить, но его перехватывает Еф.

– Еф, упакуй их к нам в карцер, – говорю я, выходя.

Нужно проветриться, глотнуть свежего воздуха, чтобы прочистить мысли.

Тот, кто хочет столкнуть лбами меня и лис, знает о нашей ситуации, но плохо знает самого Никса. Он никогда бы так не поступил. Эти все многоходовки – не про него.

Командир спецотряда лис, лучший следопыт, он скорее вызовет на бой, чем устроит такое представление.

Кто же за этим прячется?

Я достаю телефон, смотрю на экран.

Век туда не звонил, но, похоже, настало самое время. Нужно узнать, что там происходит.

Гудки идут невероятно долго. Я не менял номер и, скорее всего, определяюсь у него на конце провода.

– Да? – наконец раздается голос Никса. – Говори быстро, я немного занят.

Я отчетливо слышу звуки драки.

– Идешь спасать Олесю? – спрашиваю я и слышу тишину в ответ.

Где-то вдалеке звучит голос Буры:

– Какого хрена? Это он?

– Спасешь ее – надо поговорить. Нас хотят стравить, – говорю я и заканчиваю разговор, понимая, как в драке с оборотнями важно каждое мгновение.

Глава 56

Кладу телефон в карман, а в ушах до сих пор звучат звуки драки в тысячах километрах от меня. Голос Буры, напряженное молчание Никса – все это красноречивее любых слов.

Кто-то очень умело раскидывает щепки, надеясь, что мы с Никсом перегрызем друг другу глотки, пока тушим пожар.

А песец скорее вырвет себе клыки, чем позволит причинить дочери вред, и я это прекрасно знаю. Бура тоже не может быть придурком, который это устроил, – я