Хлеб ангелов - Патти Смит

В январе умер от осложнений СПИДа Сэм Уэгстафф. Роберт, потрясенный утратой, попросил меня написать стихотворение о Сэме – хотел прочесть его на гражданской панихиде. В тот вечер я сосредоточилась на одном из любимых произведений Сэма – фотоработе Роберта: на черном фоне изящно склоняется белый, резко очерченный тюльпан. “В этом оттенке черного можно заблудиться”, – сказал когда-то Сэм. Также мы с Фредом сочинили мелодичную “Paths That Cross” (“Пути, что пересекаются”) – песню утешения для Роберта и множества людей, у которых СПИД отнял близких.

Наша дочь, Джесси Пэрис, родилась в той же больнице, что и Джексон. Ее появление приветствовала двойная радуга. Фред ликовал, Джексон первым взял ее на руки. Моя сестра прилетела в Детройт мне помочь. Я была очень измотана, и Линда ухаживала за мной. Именно она в самый первый раз искупала Джесси, а когда Джесси плакала, носила ее по комнатам, пела ей песни. Подменяла меня, пока я не окрепла и не смогла делать все сама. Наша молчаливая маленькая медсестра выросла, у нее появилась собственная дочь, она всем сердцем приняла свою веру и шла своим путем. Но наше “мы” никуда не делось, в наших отношениях ничего не менялось, время не было над ними властно. Неизменная, непоколебимая любовь и преданность окружали нас особой аурой.

Выход альбома “Dream of Life” (“Мечта о жизни”), отложили из-за рождения трех девочек: Джимми Иовин и наш звукорежиссер Том Панунцио тоже сказали своим дочерям “Добро пожаловать в мир”. Вдохновившись рождением Джесси, мы написали заглавную песню в честь нее. А завершала альбом песня “Looking for You” (“Высматриваю тебя”), светлая песня любви в честь Фреда и Детройта. Клайв был под большим впечатлением от альбома, прислал нам поздравительную телеграмму. Но даже Клайв Дэвис не смог предвидеть, как примут альбом, и оградить нас от нападок с переходом на личности, от жестокой критики. А нападки не заставили себя ждать. Тем не менее Клайв верил в потенциал песни “People Have the Power” (“Власть принадлежит народу”) – призыва сплотиться в будущем. Arista выпустила ее в качестве сингла, с моим фото работы Роберта на обложке. Фред восхитился снимком, но заметил, что на портретах Роберта я почему-то выгляжу похожей на него. Роберт многозначительно улыбнулся; я отошла в сторонку, а они разговаривали и пересмеивались: любовь всей моей жизни и художник всей моей жизни. Сингл мало крутили в эфире, что стало еще одним ужасным разочарованием, особенно для Фреда. Концепция “People Have the Power” принадлежала Фреду, он горячо надеялся, что песня выразит мнение народа и поможет в мировом масштабе всем борцам за правое дело. Для нас начались тяжелые месяцы: мы пытались прийти в себя после провала альбома и видели, что у Роберта прогрессирует болезнь.

Разговоры по телефону с Робертом становились все тяжелее: он больше надрывно кашлял, чем говорил. В феврале мы навестили моих родных, оставили у них Джека и Джесси, а сами опять поехали на машине в Нью-Йорк. Я отправилась навестить Роберта одна. В его квартире не было никого, кроме сиделки. Визиту благоволило небо: Роберт ни разу не кашлянул, и мы провели вместе мирный день наедине. Я чувствовала, что произнести слова прощания мне будет нестерпимо трудно, дождалась, пока он задремлет, но в дверях обернулась – хотела еще раз на него посмотреть. Стояла тихо, а он открыл глаза и улыбнулся, совсем как при нашей первой встрече. И тогда сердце подсказало мне: я его больше никогда не увижу.

Когда убили президента Кеннеди, я еще училась в школе. Я горевала, смотрела по телевизору похороны вместе с моими родными и всей Америкой. Я была безутешна, ничего не ела, и на ужине в День благодарения мне стало плохо, я потеряла сознание на руках у отца. Меня отвезли в больницу, снова и снова брали кровь на анализ. В больнице мне исполнилось семнадцать, Новый год я встречала одна под голос Рэя Чарльза из транзистора – он пел “Ol’ Man River”. Еще в больнице я узнала, что парень, с которым я тогда встречалась, нашел себе новую девушку. Кажется, я рыдала, но не так горько, как во время похорон президента. Не так горько, как при виде Джон-Джона: мальчик, которому в тот день исполнилось три года, салютовал на похоронах убитому отцу. Не так горько, как при виде лица Джеки Кеннеди, полузакрытого черной вуалью. Я плакала по Джеки, по нашей стране и по всем нашим ребяческим надеждам. Врачи не могли понять, что со мной неладно. Сказали: наверное, что-то не так с кровью. Но я была искренне уверена, что заболела с горя. А теперь, потеряв Роберта, когда словно бы часть меня вырвали с корнем, я изо всех сил пыталась не провалиться в ту же бездну. На пасхальные каникулы мы поехали в Северную Каролину. Я сидела на пляже и смотрела, как Джек учит Джесси строить песочные замки. Накатил прилив, смыл замок маленькой Джесси, и я стала ее утешать.

В мае мы снова приехали в Нью-Йорк, на панихиду по Роберту. Фред надел новый костюм. Я чувствовала гордость, знакомя его, моего мужа, со старыми друзьями и знакомыми. И только тогда потрясенно осознала, скольких людей больше нет с нами – их сразил СПИД. Почти в самом конце панихиды я спела маленькую песенку, которую сочинила на море для Роберта. Потом поцеловала его мать, и мы все распрощались. Под безоблачным небом мы с Фредом шли, держась за руки, по Центральному парку. Вернувшись в Мичиган, я изо всех сил постаралась развеять пелену печали, окутавшую наш дом. Расцвели сирень и ипомеи, и нас приободрила лучезарность природы, переборовшая мрачное дуновение бренности. Наш двор полнился смехом соседских детей, а я тихо сидела на кухне и с лихорадочным рвением писала “Коралловое море”, метаморфический цикл стихотворений в прозе в честь Роберта.

Всю зиму Фред работал над новым материалом для следующего альбома, который должен был называться “Going West”[37] (“Еду на Запад”). Стержневой должна была стать песня, которую он назвал “Gone Again” (“Снова в отъезде”). Фред изучал историю племени киова, попросил меня написать текст от лица праматери: она рассказывает своему народу, что времена года бесконечно возвращаются, снова и снова. Работа шла споро, и окрыленный Фред позвонил Ричарду, сговорились через два-три месяца вместе поработать над песнями и, может быть, сыграть что-нибудь из Мендельсона. 1 июня я содрогнулась, увидев в газете