Его тайная землянка - Татьяна Гончарова

Это был оскал. Звериный, смертоносный оскал, от которого кровь стыла в жилах. Но, несмотря на это, он медленно поднял руку к застежке на груди, не отрывая взгляда теперь уже от Ксавьера. Вот он расстегнул свой верс…

Нет! Боже мой! Нет!

Мысль пронеслась в голове оглушительной волной паники. Он не может. Без верса он… Я не знала, что именно будет, но понимала, что это чистейшее самоубийство. Он обнажает себя перед врагом. Ради меня.

И в этот миг Ксавьер незаметно наклонился ко мне. Его дыхание коснулось уха, а шепот был таким ледяным и четким, что каждое слово впивалось в мозг, несмотря на непрекращающийся противный гул.

— Вот и твой момент настал, Виталина.

Не успела даже испугаться. Что-то холодное и твердое с резким гудением прижалось к моей шее, чуть ниже уха. Не игла. Не шприц. Незнакомый металлический тупой наконечник, вроде дула пистолета.

Я бросила испуганный взгляд на Ауро.

И в этот миг весь мир содрогнулся. Беззвучно и страшно.

Свет исчез. Его буквально смело, поглотило плеснувшей во все стороны от Ауро чернотой.

Она вобрала в себя всё, оставляя лишь два пылающих кровавых светила в вибрирующей тьме, пожравшей всех в этом помещении. Его глаза…

А затем меня с силой швырнуло назад, как щепку в урагане.

Воздух вырвало из легких. Моё тело протащило по холодному полу, и я ударилась обо что-то твердое.

В ушах стоял оглушительный звон, сквозь который прорывался треск ломающегося металла, хруст костей и нечеловеческий рев, вобравший в себя всю ярость и боль этого мира…

глава 40. Срыв

Снять верс? Мысленно Ауро усмехнулся, не отрывая взгляда от Ксавьера.

Странная просьба. Отчаяние? Глупость?

Его верс был барьером, да, но не щитом. Его сила была в нем самом, а не в умной ткани.

Эта уловка ничего не меняла. Еще пара мгновений — и сигнал братьев позволит ему действовать.

Ауро на секунду перевел взгляд на Виту, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

И оцепенел, мгновенно осознав движение Ксавьера…

Помощник императора прижимал к шее Виты, прямо к сонной артерии, небольшой металлический цилиндр.

Ауро узнал предмет сразу. Нейро-шокер ближнего действия. Оружие, не оставляющее следов, но способное за секунду превратить мозг в подобие вареного яйца.

Молниеносно считал движение Ксавьера. Тот не угрожал. Он готов был действовать.

Расчетливый, предательский удар.

Не по Ауро.

По ней.

Время замедлилось.

Мысленный анализ, планирование, контроль — все это испарилось, сгорело в одно мгновение.

Остался лишь инстинкт, древний и неумолимый.

Не успеваю!

Ауро физически не успевал пересечь расстояние между ними, вырвать ее из его рук и обезвредить Ксавьера.

Никакая скорость в этом мире не спасла бы ее.

Ничто, кроме…

… кроме той самой силы, которую он так тщательно сдерживал, боясь задеть ее.

Действовать!

Немедленно! Прямо сейчас!

Палец Ксавьера уже придавливал кнопку активации, когда Ауро выпустил силу.

Единственный, безумный шанс, за мгновения до того, когда уже ничего было бы не исправить.

Выброс. Направленный, абсолютно неуправляемый сброс всего, что копилось в нем за эти минуты, часы, дни — ярости, страха, бешеного, животного желания защитить свою женщину.

Свет в ангаре погас, поглощенный волной чистой энергии, хлынувшей во все стороны от него.

Нет. Это наступила не тьма.

Ангар заполнило чистое ничто.

Абсолютная чернота.

Ауро не видел, как Виту отшвырнуло этой волной.

Не слышал, как с треском ломаются кости боевиков, как силовое поле платформы взрывается ослепительной вспышкой и гаснет.

Не чувствовал, как металл стен начинает плавиться и испаряться.

Фокус был лишь в одном месте: где Ксавьер всё ещё стоял со смертоносным цилиндром у шеи Виты.

Лицо Ксавьера исказилось гримасой ужаса и торжества, прежде чем его навороченный усиленный верс затрещал и начал рассыпаться, не в силах поглотить чудовищное давление бесконтрольной энергии сильнейшего из хардов.

Сквозь оглушительный рев в собственных ушах, сквозь гул разрушения, в голове Ауро, холодной и ясной, пронеслась одна-единственная мысль, полная горького самоосуждения.

Не смог сдержать… Снова.

Как тогда, с Мессаной.

Тогда его слепая ярость стоила жизни… той, кто в тот момент была его женщиной.

Даже чувства к ней были.

Но нет. Тогда всё было не так. Тогда он уничтожил обманщицу, предательством заманившую его в ловушку.

Сейчас… в отчаянном рывке он пытался спасти единственное, что имело для него значение во всей необъятной вселенной.

Он ухватился за мизерный шанс.

Вита — землянка. Оставался крохотный шанс, что энергия хардов пройдёт сквозь неё, не причинив вреда.

Есть ли у него этот шанс?

У Мессаны было больше намного шансов уцелеть. Тогда. Ведь она была харданка, пусть и наполовину, а значит, энергия её бы не задела. Но Мессана мертва. Погибла от неизмеримо меньшего выброса, чем Ауро наблюдал сейчас.

Вита… Чем дольше бушевал поток, тем отчётливее Ауро понимал: шансов ничтожно мало, и они продолжают таять.

Очень скоро их не останется совсем.

Снова его сила, его проклятие, оборачивалась против того, кого он стремился защитить.

И это знание жгло сильнее, чем любая энергия, разрывающая его изнутри.

Страх. Он рассёк раскаленный шквал его ярости.

Всепоглощающий, животный ужас от одной мысли: а что, если она не выдержит? Что, если его сила, его слепая, неуправляемая мощь, сделала то, чего не смогли сделать ее похитители?

Этот страх стал плотиной в бушующих потоках его энергии.

Ауро впился в него всей своей сутью, всей отточенной годами волей, цепляясь за единственную спасительную мысль: надо остановиться.

Здесь со всеми уже всё кончено. Но если Вита всё ещё жива… каждое новое мгновение под продолжающимся выбросом может стать для неё смертельным.

Чудовищным усилием воли Ауро принялся давить рвущийся из него, яростный поток.

Не просто сдерживать, а разворачивать обратно, в ту самую бездну, откуда он