Погребённый Князь - Евгений Ключников

— Тогда пусть Он выйдет и скажет сам, — расхохотался князь.

Храмовники ударили одновременно: первое копьё прожгло наплечник, второе рассекло бок, а третье Северин поймал ладонью, позволив серебру войти в плоть, и дёрнул владельца к себе. Нарушитель Цикла прошёл сквозь него него и следующего воина так, будто резал водный поток. Северин развернулся и одним размашистым ударом рассёк остальные копья. Клинок уже не встречал серебро как препятствие. Десятки заключённых душ усиливали клинок, превращая каждый взмах в удар неминуемой смерти. Иногда Северину даже казалось, что лезвие мигает, словно мираж, сливаясь с пространством, подобно душам мертвых, то появляющимся перед глазами, то исчезающим.

Прецептор попытался отступить, но Северин схватил его прямо за золотую маску.

— Куда повели детей?!

— Ты не тронешь их! В тебе осталось достаточно человеческой слабости, не так ли?!

Северин сжал маску жреца так, что затрещали черепные кости. Череп лопнул, не выдержав давления, и кровавые ошмётки густо попадали на пол. Душу он поймал Нарушителем.

Варенций всё это время стоял на балконе, наблюдая.

Вокруг легата метались жрецы и королевские советники. Некоторые пытались уйти внутрь собора, но двери за ними неожиданно для всех оказались заперты. Варенций, конечно же, сам приказал закрыть их, чтобы паника толпы не проникла в священное пространство, а знать не имела возможности сбежать.

Он смотрел на Северина и устроенную им кровавую баню спокойно и умиротворённо — слишком спокойно для человека, чья торжественная церемония, призванная насытить Бога, пошла прямиком псине под хвост. Северин остановился, когда очередной отряд пал, и уставился на Варенция, догадываясь, что всё происходящее легат просчитал.

— Неужели ты ждал меня? — произнёс Северин.

Расстояние между ними было велико, но легат услышал.

— Разумеется, — лаконично ответил Варенций.

— И ради этого ты повёл на смерть три тысячи человек?

— Конечно же нет. Всё это — ради Бога. Ты лишь необходимая часть этого.

— Ты хотел, чтобы я начал убивать их на глазах у всех?

— Я хотел, чтобы люди увидели правду.

Варенций распростёр руки:

— Посмотрите! — крикнул он толпе, — Вот ваш любимый погребённый князь! Он называет нас палачами, но сам режет людей как скот, который якобы пришёл освободить! Он не защищает Эрелон, он разрушает его!

Толпа ответила восторженным воплем. Северин стоял посреди площади, усеянной изувеченными трупами. Белый мрамор стал красным от крови солдат. Вампир хлопал в ладоши, аплодируя Варенцию и громко смеясь.

— Ты думаешь, я пришёл доказать, что ты лжец? — крикнул Северин, — Нет, Варенций. Я пришёл лишить твоего Бога пищи.

После этих слов он вонзил Нарушитель Цикла в белую линию на камне. Клинок прошёл сквозь площадной камень и тёмная трещина тут же побежала по ритуальному рисунку. Желоба стали чернеть один за другим. Подземное божество взревело так, что от вибрации полопались серебряные чаши. Кто стоял близко к мрамору, схватились за уши и сквозь пальцы их и из ртов их хлынула кровь.

Северин, пользуясь всеобщим смятением как шансом, схватил ближайшего человека, который был приговорён церковью ко смерти. Это был старик в тюремной рубахе. Нарушитель вошёл ему прямо в сердце, заключая душу в плен Нарушителя Цикла. Следующей была женщина с выбритой наголо головой. Удар — и жизнь ее, полная страданий и лишений, оборвалась. Душа скользнула через желоб внутрь клинка. Третьим был политический пленник — по нему было видно, что это не заключенный и не нищий — ухоженные руки, белая кожа… Он был молод и смотрел на Северина с ненавистью и в момент, когда князь приблизился, чтобы нанести решающий удар, успел плюнуть ему прямо в лицо.

С каждым убийством князя белый свет над площадью слабел, но как будто бы становился злее. Белая Бездна чувствовала каждую украденную душу и свирепствовала под землёй. Так продолжалось до тех пор, пока она не начала издавать непривычный, странный гул. Сначала звук был низкий и почти неразличимый среди криков, потом он поднялся выше и прошел сквозь стены собора как сквозь трубы органа. От этого колокола стали качаться сами, без усилий звонарей, которые явно попрятались в катакомбах к тому времени.

Северин взглянул на Варенция — тот перестал самодовольно улыбаться и в панике кричал:

— Продолжать обряд! — приказывал он, — немедленно! Казнить всех! Всех, кто есть на площади!

Палачи начали убивать всех без разбора, прямо как Северин. Мечи падали на тела приговорённых и метающихся в панике граждан — им не было разницы. Души белыми нитями уходили под землю и Северин не мог успеть за каждой из них. Он нещадно резал жрецов, резал палачей и резал стражу. Он всеми силами старался прервать обряд, убивая приговорённых прежде, чем Бездна получала их души. Он не проходил мимо, если видел, что раненный ещё жив. Он добивал их, и впредь старался разить сразу насмерть, отсекая головы и рассекая людей надвое, и в пылу битвы совсем потерял счёт душам.

И вот, после сотен ударов, а может и после тысячи, воздух над площадью дрогнул так, как дрожат стены крепости, когда в нём прилетает снаряд осадного орудия. Белый свет поднялся с земли вверх. Сперва он был похож на дым, но потом белое свечение сложилось в ровную дугу слишком чёткой для облака формы. Над куполом Собора возникло нечто похожее на рваную рану небес. Люди, кто замечал это, останавливались и смотрели вверх, заставляя и других делать то же самое.

Белый свет растянулся от одной башни собора до другой. Внутри него не было лица, глаз или формы, которую человеческий разум мог бы принять за тело. Просто два рваных края, медленно расходящиеся в стороны. Если эти дуги на что и походили, что мог бы узнать человек, так это на пасть.

Белая Бездна проявлялась над столицей как огромная безликая, белая пасть. Каждое живое существо на площади чувствовало, что пасть смотрит именно на него. Началось чёрти знает что: люди падали на колени, безумно хохоча, жрецы плакали от восторга, а обречённые беззвучно кричали сорванными голосами.

Варенций поднял серебряную чашу и выкрикнул, хоть голос его и тонул в оглушительном гуле Бога:

— Вот Бог, который пришёл спасти вас!

Северин выдернул Нарушитель Цикла из тела очередной жертвы и направил его в сторону белой пасти остриём. Пасть раскрылась ещё шире и весь свет столичных огней исчез.

Глава 23. Торжественное Жертвоприношение, часть 3

Свет теперь лился из пасти чудовища, заполняя собой пространство. Свет был плотный, почти как туман, сквозь него сложно было рассмотреть что-либо. Люди, которые оказались поглощены