Привидения русских усадеб - Александр Владимирович Волков

княжне из Пскова. Надо было ложиться спать в гроб! Крекшина до гроба не додумалась, а может, побоялась, что от нее отвернутся интеллигентные московские молодцы. Заботы о продлении отпущенного ей срока не прошли даром. Для посещающего Тверской бульвар духа Варвары Петровны земная жизнь продолжилась.

Те, кто читал книгу об Англии, наверное, возмущены. Почему до сих пор нет рассказа о российских парапсихологах, вступающих в контакт с духами? Минуточку терпения! Такой контакт был недавно налажен в волгоградском музее-заповеднике Старая Сарепта, бывшей колонии немецких гернгутеров (деноминация протестантского гуситского движения).

Распоясавшиеся сарептские духи не давали покоя жителям Красноармейского района. Для проказ они избрали площадь Свободы, истолковав по-своему это священное имя. Еженощно на площади наблюдалось белое свечение и сновали полупрозрачные фигуры. Откуда-то снизу доносилось унылое мычание, а в одном из соседних домов кто-то хрипел и стучал по дереву. В пустующих музейных помещениях хлопали двери, срабатывали датчики и мебель скакала с места на место. Тогда-то руководство музея и решило пригласить двух женщин-экстрасенсов.

Старая Сарепта. План 1770-х гг.

В левом нижнем углу – стоянка кочевников

Экстрасенсы сразу заметили ухмыляющуюся физиономию на стене одного из зданий. Зайдя внутрь, они установили духовный контакт с немолодой дамой и ее ребенком. Дама сообщила, что на месте колонии жило в землянках кочевое племя. Когда в 1765 г. пришли немцы, они начали рыть яму под фундамент и мимоходом закопали ту землянку, где жила дама с ребенком. Мать и дитя умерли от голода, а местный фабрикант, вместо того чтобы разрыть землянку и захоронить кости, соорудил сверху целый комплекс зданий. Его подлое лицо ухмыляется на фасаде дома. Тем не менее дама заверила, что не желает никому зла и вообще она – добрый дух-хранитель музея, поэтому заботится о дверях и мебели. На всякий случай экстрасенсы загнали кочевницу в подвал, но разрешили ей время от времени посещать музей, чтобы поглядеться в зеркало и отведать сушеные баклажаны, которыми ее подкармливают сердобольные сотрудники.

Расставшись с кочевницей, экстрасенсы перешли в другое здание, где выяснили причину хрипов и стука. Хрипел и стучал кулаком старый Иоганн Ниденталь, основатель гончарной мастерской. Одна из женщин, блеснув знанием старонемецкого языка, дружески побеседовала со стариком. Иоганн скончался в начале XIX в., и с тех пор никто не поднес ему ни кружки пива, ни куска черного хлеба. По указанию экстрасенса музейные работники выделили гончару уголок в выставочном зале и поставили там бокал с пивом, накрытый хлебом. Внезапно сработала пожарная сигнализация, все выскочили из помещения, а когда вернулись, ни пива, ни хлеба не было. Экстрасенс призналась, что это она попросила Иоганна обнаружить себя. Ее слова подтвердила вошедшая в зал коллега: «Иоганн замолчал навеки».

Скептики хотели что-то возразить, но экстрасенс вдруг воскликнула: «Теперь я чувствую смерть!» Сотрудники чуть было не разбежались снова, но экстрасенсы задержали их и отвели в подвал. По пути туда они рассказали о нашествии на Сарепту войск Емельяна Пугачева, о погромах и убийствах. Слушатели поразевали рты от изумления, но директор музея, историк по образованию, подтвердил слова женщин.

В подвале обнаружился потайной люк, из которого, по словам экстрасенсов, исходили негативная энергия и тревожащие горожан мычания. «Надо провести обряд и закрыть энергетическую воронку!» – объявили экстрасенсы. Надо так надо. Зазвучали слова на тарабарском наречии, задымилась экзотическая травка. Для полного успокоения злых духов прибегли к дедовскому способу и побросали в открытый люк монетки. Вскоре мычание стихло, и крышку с грохотом водрузили на место. Тут кто-то из присутствующих хватился тысячной купюры. Ее стянул дух самого Пугачева, не удовлетворившийся монетками. Жертва негативной энергетики потребовала вернуть украденное. «Поздно, – сказала экстрасенс. – Если открыть воронку, духи выпрыгнут оттуда и вселятся в тех, кто не сможет от них защититься». Напуганные сотрудники кинулись вон из подвала, на ходу ощупывая бумажники.

Напоследок разобрались с хулиганами с площади Свободы. Оказывается, ночные фигуры породило массовое захоронение солдат, умерших в сарептских лазаретах. Православные воины были отпеты священниками, но духи представителей других религий пожаловались экстрасенсам на отсутствие нужных обрядов. По-видимому, христианский рай их не устроил, а в свой без обрядов не впускают. Вот духи и разбушевались. «Они неопасны, – пояснили экстрасенсы. – А когда обряды будут проведены, духи сразу успокоятся»[54].

Будем надеяться. Ведь Сарепта, по уверению здешних историков, славилась мирным сосуществованием четырех религий. Мир помог избавиться от многих тормозящих прогресс предубеждений. Так, мусульмане изготовляли в Сарепте вино и водку, а христиане – пиво из арбузов (не его ли подсунули бедняге Иоганну?). Калмыки, хотя и молились Будде, со вниманием слушали христианских миссионеров. Может, поэтому они не дождались благословенной нирваны?

Скажем пару слов о водяных привидениях (не путать с духами воды). В Англии с них льет ручьями вода, а стены домов, куда они приходят, сочатся влагой. Л.Н. Виноградова среди важнейших свойств русских покойников называет их связь с водой. Водный рубеж может служить непреодолимым препятствием для мертвеца. Когда же ему удается пересечь преграду, он является на землю в мокрой одежде.

Модификацией водяного привидения служит дух человека, оплакиваемого родными. Мать видит умершего сына, мокрого и дряблого, а тот жалуется, что весь пропитался ее слезами. Другой матери является ее покойная дочь, несущая ведра с водой: «Это ты виновата, мама. Это не вода, а твои слезы. Ты плачешь, а я твои слезы таскаю!»

Интересна городская (петербургская) интерпретация мокрого призрака. Преподаватель Академии художеств Михаил Иванович Козловский скончался в 1802 г. в возрасте 48 лет и был погребен на Смоленском кладбище, заливаемом во время наводнений. Когда хляби небесные разверзались над Петербургом, студенты академии тряслись от страха в ожидании грохота в дверь и крика, перекрывающего шум бури: «Я – скульптор Козловский со Смоленского кладбища, весь в могиле измок и обледенел. Отворяй!» Жалобам Козловского вняли только в 1931 г. и перенесли его прах в некрополь Александро-Невской лавры.

Москва страдала не от наводнений, а от пожаров, поэтому в ней завелось не водяное, а «огненное» привидение – дух пожарного-любителя Василия Марина. Во время грандиозного пожара Большого театра 11 марта 1853 г. Марин спас одного из рабочих. После смерти в 1900 г. небесная канцелярия поручила ему миссию: появляться на крупнейших городских пожарах и вытаскивать кого-нибудь из пламени.

В завершение этого раздела – два необычных петербургских привидения. Сэр Уильям Лэнгорн из Гринвича, чей дух щиплет за мягкие места лиц женского пола, при жизни ничем не прославился. Самый шаловливый русский призрак известен каждому. Хотя труп Григория Ефимовича Распутина был сожжен на Поклонной горе в марте 1917 г., дух всесильного старца не успокоился. Очевидцы уверяли, что Распутин покинул мертвое