Привидения русских усадеб - Александр Владимирович Волков

Г.Е. Распутин и его поклонники. Фото 1914 г.

На этих людях Григорий Ефимович отрабатывал свою посмертную хватку

Мне Григорий Ефимович представляется личностью весьма заурядной, как и все те, кто остался в памяти потомков одновременно великим злодеем и великим благодетелем. Истина в таких случаях лежит посередине: не был Распутин ни «святым чертом», ни святым целителем. Но мое мнение, конечно, значения не имеет. Образ старца чрезвычайно удобно эксплуатировать в наше время, падкое на маньяков и чудотворцев. Подтверждение тому – судьба призрака Распутина.

В пятикомнатной квартире на Гороховой улице Григорий Ефимович проживал в 1916 г., перед своим убийством. Потом в ней размещалась коммуналка, чьих жильцов и ублажал призрак. Относительно недавно в одной из комнат поселился художник, столкнувшийся ночью в коридоре с высоким бородатым мужиком в красной косоворотке, кожаных сапогах и с хлыстом в руке. Новый жилец поклонился Распутину в пояс, а призрак, наверное, за что-то его ухватил, и художник взялся писать портрет старца.

Какой же уважающий себя мастер не торгует картинами? Появился маленький бизнес и у нашего художника. Портреты Распутина стали раскупаться. Кто-то ждет от старца духовного исцеления, кому-то любопытно взглянуть на сексуального монстра, но большинство покупателей эти глупости не волнуют: разуверившиеся в жизни люди жаждут «мужского здоровья»[55].

В русских домах черепа хранились редко. Их в основном складировали в монастырях, где разговоры о привидениях не поощрялись. Поэтому фольклорная традиция, посвященная беспокойным черепам, у нас не сложилась. Лишь один случай заслуживает упоминания.

В 1717 г. Петр I привез из Франции человека ростом 226,7 см по имени Николай Буржуа. Государь назначил гиганта своим выездным лакеем и подобрал ему жену – чухонку из Лифляндии, не уступавшую Буржуа ростом. Супруги были осведомлены о научно-просветительских начинаниях Петра и знали, что после смерти их скелеты украсят стены Кунсткамеры (такой чепухой у нас занялись прежде англичан). Поэтому их духи не тревожили музей вплоть до пожара, во время которого некий энтузиаст вроде англичанина Чарльза Уайта, пользуясь суматохой, похитил череп Буржуа. Череп срочно заменили (в музее имеется костяной фонд), но покойный гигант не принял чужую голову и стал регулярно наведываться в Кунсткамеру.

Николай Буржуа.

Портрет работы Г. Гзелля (первая половина XVIII в.)

Часть X

Монахи и священники

Вдруг все на окно оглянулись,

Оттуда рука им грозит:

Умерший пастор перед ними

Во всем облаченьи стоит…

Майков А.Н. Осеннего месяца облик

Не балуют привидения наши церкви и монастыри. Изредка слетит на землю дух мученика или погребенного в храме святого, промелькнет где-нибудь Черный монах – и снова затишье. Даже те из духовных лиц, кто был при жизни привязан к какому-нибудь месту, не возвращаются туда видимые глазу или слышимые уху.

Возьмем, к примеру, патриарха Никона. Давно ходят слухи о его канонизации, но пока он не прославлен. Фигура, что ни говори, трагическая. В Соловецком монастыре, чья братия ратует за канонизацию Никона, хватает подвижников и без него. Но в Подмосковье есть место, которому патриарх оставался верен до гроба. Ново-Иерусалимский монастырь служит наглядным свидетельством того, что его основатель весьма оригинально, но в духе своей эпохи понимал смысл христианского учения и действительно стремился быть «греком по вере» в пику приверженцам русского православия. Памятником заветной мечты патриарха стал монастырский собор, копирующий иерусалимский храм Гроба Господня и своей пышностью и замысловатостью утверждающий господство духовной власти над светской[56]. Сюда удалился непонятый царем святитель, гордый и непреклонный. Сюда же возвращался измученный ссылкой страдалец, дерзнувший воплотить в жизнь идеально понятую «симфонию властей». Он скончался, не доехав до милой его сердцу обители. Отчего же не приходит он в нее после смерти?..

Преподобный Александр Ошевенский. Икона XVIII в.

После смерти Александр взгромоздился на один из монастырских куполов

Вот преподобный Александр Ошевенский явился в основанный им в XV в. монастырь (Каргопольский район Архангельской области), чтобы спасти его от пожара. Слепой инок Герасим внезапно прозрел и увидел средь дыма и пламени фигуру незнакомого монаха. Тот взобрался на купол монастырского храма и, держась за крест, осенял мантией горящую обитель. Огонь моментально стих, и тогда Герасим догадался, что расторопным монахом был сам основатель монастыря. Житийный текст содержит важную подробность. Сначала Герасим ужаснулся, «подумав, что это привидение». Привидением, по монашеским понятиям, следует называть беса, принявшего человеческий облик, но отнюдь не дух святого или кандидата в святые.

Тушение пожара в Астраханском кремле было приписано полулегендарному игумену Троицкого монастыря Кириллу, обустраивавшему обитель в XVI в. по поручению Ивана Грозного. Покойного игумена видела жена местного воеводы. Стоя над своей могилой, Кирилл осенял крестным знамением бушующий огонь. В другой раз Кирилл с мешком за плечами попался навстречу кремлевскому часовому. Призрак сообщил, что покидает Астрахань в связи с разгулом магометанства и отправляется в Киев. Чтущие игумена горожане выразили несогласие с рассказом часового.

Современный Черный монах, витающий в кремле, может оказаться не Кириллом, а митрополитом Иосифом, сброшенным со стены казаками Васьки Уса, сподвижника Разина, или архиепископом Феодосием, изобличавшим Лжедмитрия I. Оба святителя погребены в кремлевском Успенском соборе, причем Феодосий попал туда не сразу. Он умер в Царицыне в 1606 г., два года лежал в церкви без погребения, а потом был увезен аж в Казань, где и похоронен. Через десять лет он поднял на ноги двух больных женщин и отослал их к градоначальнику с требованием о переносе мощей в Астрахань. Так что Феодосию не привыкать к загробным визитам.

Рядовым астраханцам черные монахи не по нраву, и они предпочитают встречаться в кремле с Белой дамой или Белой вдовой. Но в мире духов белая – не значит добрая. Эта дама, жертва несчастной любви, преждевременной смерти или недоброкачественного лечения, своим пронзительным взглядом наводит беду. Призрачному монаху не мешало бы перекрестить ее при встрече.

Выше я упомянул об Архиерейском кладбище в Перми, уступившем место зоопарку. Уничтожено было не только кладбище, но и собор и постройки архиерейского подворья. Его последний жилец архиепископ Андроник (Никольский) придерживался монархических взглядов и терпеть не мог советскую власть. В июне 1918 г. чекисты отвезли его за город, заставили вырыть себе могилу и закопали в нее живьем[57]. Владыка был канонизирован в 2000 г., а малограмотные пермяки думают, что его дух беспокоит по ночам зверушек.

В Тобольске, где так привольно жилось архиереям, главным обиталищем