Корабль костей и зубов - Карина Халле

отталкивая крышку пушечного порта. Лицо обдает свежим морским бризом. Я уже готова соскользнуть в быстро проносящуюся внизу воду, как вдруг слышу наверху голоса приближающихся матросов и незнакомый женский голос.

Задерживаться и выяснять, кому он принадлежит, у меня нет никакого желания.

Я делаю глубокий вдох и разжимаю руки на конце пушечного ствола.

В ушах свистит ветер, пока я лечу вниз, стараясь оттолкнуться подальше от борта гигантского корабля, чтобы меня не затянуло под киль — без тяжелого платья сделать это куда проще.

Я вхожу в воду ногами вперед, от удара перехватывает дыхание, но я тут же изо всех сил загребаю в сторону, удаляясь от судна. Вода сначала кажется ледяной, но мгновенно становится похожа на вторую кожу, и я плыву, плотно прижав ноги друг к другу, отчаянно молясь, чтобы они наконец срослись в единый хвост.

Но прежде чем это успевает произойти, рассекая темную толщу воды, я осознаю, что дышу ею. Воздух поступает не через нос или рот, а через жабры. Я подношу руку к шее — едва заметные шрамы, оставшиеся там с детства, превратились в настоящие, работающие жабры.

Я радостно выдыхаю и бросаю взгляд на собственные ноги. Пусть в темноте зрение меня не подводит, разглядеть всё в деталях трудно. Я вижу лишь то, что ноги остаются ногами. По их коже лишь пробегает перламутровый отлив, которого раньше не было, да проступает слабый намек на чешую, но в остальном в рыбий хвост они не обратились.

Неважно. Сжимая их вместе, я плыву с невероятной скоростью, а с работающими жабрами могу оставаться под водой столько, сколько пожелаю.

И все же для начала мне нужно добраться до берега, прежде чем решать, что делать дальше. Я запрокидываю голову, глядя на уходящий вперед корабль — огни его фонарей тают во мгле. Пусть мы и движемся в одну сторону, «Ночной ветер» идет много быстрее меня. Мне просто нужно проследить, чтобы не приплыть туда же, куда направляются они.

От этой мысли сердце сжимает знакомая тупая боль.

Что, если я больше никогда не увижу Рамзи? Если следовать этому плану, то вряд ли. В конце концов, именно расставание с ним и было моей целью. Как бы противно мне ни было это признавать, кажется, я к нему привязалась. Этот мужчина — сплошная загадка. Быть может, он тоже чудовище, но это лишь делает его идеальной парой для меня. Никогда в жизни никто не проявлял ко мне такой безумной одержимости и заботы, словно я была драгоценным сокровищем, которое необходимо охранять.

Он убил твою сестру. Он убил бы и Дафну. Да и мать твою, насколько тебе известно, тоже сгубил он, — напоминает мне внутренний голос. — Ты поклялась отомстить, и ничто другое не имеет значения.

— Я сглатываю ком в горле, укрепляя свою решимость, круто разворачиваюсь и продолжаю плыть. Я то и дело выныриваю на поверхность, чтобы сверять курс с берегом, и теперь, когда забрезжил рассвет, ориентироваться становится намного проще.

Наконец сквозь рассветную дымку проступает смутный силуэт острова, озаренный фиолетовыми лучами восходящего солнца, и меня захлестывает волна облегчения. Я снова ныряю под воду — не слишком глубоко, — как вдруг замечаю в темной глубине внизу какие-то слабые, мерцающие огоньки.

Что это такое? — думаю я, сбавляя скорость по мере того, как свет становится всё ярче и ярче.

Я понимаю, что передо мной две рыбы-удильщика, поднимающиеся навстречу мне, с фосфоресцирующими шариками на отростках над пастями. Глаза у них призрачно-белые, зубы внушительные, но я знаю, что особой резвостью они не отличаются и уж точно куда мельче меня.

А затем я замечаю, что они не одни.

Из мрака глубин за ними появляются двое скелетов.

Нет. Не совсем так.

Два скелета сирен.

Я судорожно втягиваю воздух, и вода заливает мне рот.

Сирены ухмыляются мне острыми зубами, их глазницы пусты, а полупрозрачные волосы похожие на водоросли колыхаются вокруг черепов, пока костлявые руки тянутся ко мне со всех сторон.

Я круто разворачиваюсь и изо всех сил загребаю прочь. Понятия не имею, остатки ли это проклятия или что-то еще, но проверять, чего именно они от меня хотят, я не собираюсь.

Однако, несмотря на то, что от них осталась лишь кость, у них есть хвосты, и движутся они с пугающей скоростью. Издав пронзительный визг, они вцепляются мне в руки с обеих сторон.

Я кричу, пытаясь вырваться, но в их мертвой хватке я оказываюсь совершенно беспомощна, а они тем временем мчатся вперед на предельной скорости, увлекая меня за собой в пучину.

Кто вы такие? — мысленно воплю я. — Куда вы меня тащите?

Они не отвечают, но догадаться несложно.

Они тащат меня обратно к кораблю.

Вопрос лишь в том — к какому именно?

ГЛАВА 19

Марен

Долго гадать мне не приходится.

Мертвые сирены волокут меня прямо обратно к «Ночному ветру», тому самому кораблю, с которого я только что попыталась сбежать. Мы выныриваем на поверхность, и я вижу, как через леерное ограждение перевешивается женщина с волосами из зеленых водорослей. Я мгновенно улавливаю ее ауру — это морская ведьма.

Должно быть, это та самая пресловутая Нерисса.

— Это и есть та самая принцесса, о которой ты говорил? — интересуется Нерисса низким, гипнотическим голосом. Рядом с ней появляется лицо Рамзи, сверху вниз смотрящего на меня.

Я встречаюсь с ним взглядом. Пожалуйста, отпусти меня. Пожалуйста, не поднимай меня на борт. Позволь мне быть свободной, — мысленно умоляю я, надеясь, что он каким-то образом сможет меня услышать и понять.

Уголки его глаз смягчаются, но на лице застывает нарочито безразличное выражение, словно говорящее: «Извини, но таковы правила».

Затем Нерисса делает жест руками, взмахивая ими, и скелеты-сирены начинают карабкаться по борту корабля, втаскивая меня за собой. Их костяные когти впиваются в деревянную обшивку, и я замечаю, как Рамзи морщится от ущерба, который они наносят судну. Впрочем, сама моя участь волнует его куда меньше.

Наконец они добираются доверху и швыряют меня на палубу, после чего разворачиваются и ныряют обратно в море. Я опускаюсь на колени и руки.

Нерисса подходит ко мне ближе — ее ступни останавливаются прямо перед моим лицом, ногти отливают серебром, а украшением им служат крошечные жемчужины.

— Принцесса Марен, — произносит Нерисса, и на секунду меня охватывает ужас: а вдруг она знает, кто я? Вдруг у нас, сирен — пусть даже бывших, — есть какой-то особый взгляд или запах? — Поднимись на ноги.

Я прекрасно знаю, чем чревато непослушание морской ведьме. Осторожно поднимаясь,