Корабль костей и зубов - Карина Халле

— Рамзи! — кричу я, пытаясь его предупредить, но пока Рамзи успевает резко обернуться, Стерлинг взмахивает ружьем, и прикладом с глухим ТРЕХОМ бьет его в висок!

Рамзи крутанулся на месте, закатил глаза и рухнул плашмя на палубу. Он не шевелится.

— Стерлинг! — кричит Тэйн, проталкиваясь через толпу. — Немедленно прекрати, а не то отправишься в трюм!

Но Стерлинг лишь презрительно усмехается штурману, подхватывает безвольное тело Рамзи и тащит к самому борту, после чего швыряет потерявшего сознание капитана за борт.

— Нет! — воплю я, подбегая к леерам и глядя вниз, на то, как Рамзи с тяжелым всплеском уходит под воду. Тэйн и Сэм бросаются к перилам по обе стороны от меня.

— Он ведь умеет плавать, верно? — с любопытством спрашивает Нерисса у меня за спиной.

— Только не тогда, когда он без сознания! — огрызается на нее Тэйн.

Не успеваю я осознать, что творю, как уже перемахиваю через ограждение.

— Принцесса! — орет Сэм, пытаясь схватить меня за ногу, но я уже отталкиваюсь и сигаю рыбкой с палубы в открытое море. Среди всех на борту, не считая Нериссы, я единственная, кто умеет дышать под водой — единственная, кто может его спасти.

Я вхожу в воду куда изящнее, чем в прошлый раз у пушки, — сказывается уверенность в том, что плаваю я почти так же хорошо, как прежде, и что я больше не простая смертная.

Я ухожу всё глубже и глубже, вода благодаря встающему солнцу сияет чистейшим бирюзовым оттенком. Сейчас, ближе к рифам и берегу, глубина не такая уж безумная, но всё равно футов сто, и по мере погружения дневной свет меркнет. Наконец я замечаю на дне Рамзи — его темный силуэт черным пятном выделяется на фоне белого песчаного дна, за которым начинается бездонная синева открытого океана.

Я гребу быстрее, понимая, что каждая секунда на счету. Сколько он уже под водой? Наверняка он уже захлебывается.

А может, он уже мертв.

Паника сжимает сердце тисками, и я подначиваю себя плыть еще быстрее, ужасаясь мысли, что могу опоздать. Я не вынесу смерти еще одного человека, просто не вынесу.

Я уже близко, совсем близко, как вдруг из темно-синей бездны снова выныривают удильщики и те самые скелеты-сирены, оглашая воду пронзительным визгом моих сородичей. Они мчатся прямо на меня с растопыренными когтями, и теперь, когда я точно знаю, что они прокляты не меньше корабельной команды, мне ясно, как с ними поступить.

Как же хорошо, что у меня пока ноги, а не единый хвост.

При их приближении я подтягиваю колени к груди и с размаху бью вперед ногой. Даже под водой этот прием удается мне на славу — здесь, в водной стихии, мое тело обретает куда большую грацию и баланс, чем на суше.

Моя нога врезается в череп одной из сирен и с хрустом разносит его на куски, сбивая с позвоночника. Секунду я смотрю, как он уплывает прочь, выводя сирену из строя, после чего быстро меняю позицию и проделываю то же самое со второй.

Хруст.

Голову второй сирены отрывает ударом ноги, и она тоже начинает погружаться ко дну, в то время как оставшийся без головы костяной скелет беспомощно барахтается в воде, не понимая, что делать.

У меня нет времени смотреть, что с ним будет дальше. Я снова устремляюсь вниз, следуя за тонущими головами всё ниже, ниже и ниже, с надеждой и молитвой в сердце успеть к Рамзи.

Наконец я добираюсь до него. В черной рубашке и с темными волосами, плавающими вокруг головы, он похож на падшего ангела, принадлежащего самому дьяволу. Эту картину подчеркивают безглазые черепа поверженных сирен, покачивающиеся на песчаном дне рядом с ним.

Пожалуйста, будь здесь. Пожалуйста, будь жив.

Я прикасаюсь пальцами к его лицу, раздумывая, стоит ли его поцеловать. Мой поцелуй не вернул к жизни Ашеру, но ее поцелуй что-то во мне разбудил. Есть ли у меня такая сила теперь? Или он уже слишком далеко зашел на ту сторону?

Ведь он наверняка мертв. Он захлебнулся. Никто не смог бы пробыть под водой так долго.

Я продолжаю прижимать пальцы к его челюсти, желая сказать ему напоследок хоть что-то, хотя даже не знаю, что именно.

Пожалуй, если бы не он, мне бы никогда не удалось сбежать от Эрика.

Я бы никогда не обрела свободу.

И пусть я теперь не совсем обычная сирена, я стала гораздо сильнее, чем прежде, и мне кажется, Рамзи разглядел это во мне с самого начала.

При всей его жестокости, при всем том, за что я его ненавижу, в конце концов, он действительно увидел во мне настоящую меня.

И более того — ему это понравилось.

Я сглатываю подступивший к горлу ком и решаюсь попытаться.

Я подаюсь вперед, чтобы поцеловать его, но прежде чем мои губы успевают коснуться его лица, происходит то, от чего я чуть не замираю от ужаса.

Его глаза открываются.

Глаза Рамзи распахиваются, их синева сливается с прохладной синевой сумеречной воды, и он смотрит прямо на меня.

— Рамзи? — спрашиваю я, но звук тонет в пузырьках воздуха, вырырывающихся у меня изо рта.

Он хмурится и медленно поворачивает голову, глядя на меня, а затем — на далекую-далекую поверхность воды. Взглянув на меня снова, он трогает уголки губ едва заметной, довольной улыбкой.

— Ты пришла за мной, — произносит он, и теперь уже из его рта поднимаются пузырьки.

Я киваю, переполненная радостью от того, что он жив, но не успеваю спросить, как это ему удается и почему он, судя по всему, совершенно не нуждается в кислороде под водой, как он подается вперед, берет мое лицо в ладони…

И целует меня.

ГЛАВА 20

Рамзи

Сэм всегда говорил, что я сначала нападаю, а потом уже задаю вопросы, и это определенно верно, когда дело касается противоположного пола (ну или того же самого, в зависимости от десятилетия). У меня накопилось немало вопросов к Марен после того, как Стерлинг огрел меня по голове и я очутился на дне морском. Первый — с какой стати она вообще за мной последовала; смею надеяться, чтобы спасти (хотя, если бы она решила убедиться, что я наконец сдох, я бы ни капли не удивился).

И второй — какого черта она вообще полезла за мной в такую глубь. Если посмотреть наверх, расстояние до поверхности казалось огромным, но Марен выглядела так, будто задержать дыхание для нее — плевое дело; ее темные волосы