Корабль костей и зубов - Карина Халле

— Рамзи, я… я… я сейчас…

— Отпусти себя для меня, — шепчет он прямо мне на кожу, и эти слова волной разносятся по всему телу.

Мои бедра начинают двигаться сами по себе, вжимая меня в его рот, а язык уходит всё глубже, пока во мне не остается ничего, кроме этого ощущения.

Боги, это слишком. Я рассыпаюсь на куски.

Его сильные, широкие ладони крепко держат мои бедра, не позволяя им сойтись, и я взрываюсь, выгибая шею дугой.

Перед глазами вспыхивают яркие цвета, тело каменеет, и мне кажется, что кончики моих пальцев испускают свет, пока я падаем в пропасть распада. Он поглощает меня целиком.

Мой крик звучит громко и надрывно, горло саднит, как от ожога, и я уверена, что все звери в округе уже разбежались отсюда, но мне плевать. Я чувствую себя дикой, первобытной силой, существом в разгар брачного периода. Голова кружится, во рту пересохло, а конечности кажутся совершенно неподъемными.

Но вслед за бурей накатывает такое умиротворение, какого я прежде никогда не испытывала. Я чувствую себя одновременно всемогущей и донельзя пресыщенной. Где-то на краю сознания вьется тонкая нить уязвимости, напоминая, что я лежу здесь обнаженная ниже пояса, открытая его взглядам, прикосновениям и вкусу, но это чувство блаженства перевешивает всё остальное.

— Это было… — выдавливаю я, облизывая губы. — Это было…

— Это еще не закончилось, — хрипло бросает он, и я поднимаю голову, видя, как он резким движением стягивает бриджи. Он берет член в руку, и хотя я уже видела его той ночью, когда висела в цепях, сейчас при утреннем свете он выглядит куда ближе и впечатляюще. Толстый, длинный и до безумия твердый, он заставляет его крупные руки казаться совсем миниатюрными.

Я со страхом сглатываю. Мне искренне кажется, что эта штука просто не поместится во мне. Я смотрю на него с опаской, гадая, как сильно мне будет больно.

Он легко читает этот взгляд.

— Ты же справишься со мной, правда, милая? Быть может, твоя жеманная принцесская киска и съежилась бы от страха, но в душе ты — монстр. Ты стерпишь всё, что я тебе дам.

Мое лицо снова заливает краской, разжигая внутри огонь. Он прекрасно знает, как я люблю вызовы.

— Почему бы тебе не показать это на деле, вместо того чтобы болтать? — бросаю я.

Он смеется, качая головой, а затем его взгляд темнеет, наливаясь расплавленной жаждой. — Как скажешь, — хрипит он. Он наваливается на меня сверху, опираясь руками о землю по обе стороны от моей головы, и я тоже напрягаю все силы, готовясь к удару.

Я чувствую, как его член упирается в мой вход. Я вся намокла от его ласк, но тело инстинктивно сжимается от напряжения.

— Расслабься, — говорит он, и одна его рука зарывается в мои волосы, убирая прядь с лица в удивительно нежном жесте, который так не вяжется с тем, как его член намерен со мной обойтись.

— Расслабься, милая, — повторяет он настойчивее, и я едва заметно киваю.

Он делает глубокий носом вдох, его бурные сильные глаза напряженно ищут мой взгляд. Затем он подается ближе, так, что его губы оказываются в нескольких дюймах от моих, и медленно входит внутрь.

Я стараюсь задержать дыхание. Его толщина раздвигает меня, тело превращается в ураган ощущений, и я крепче вцепляюсь в траву, пытаясь освободить для него место.

— Держись за меня, — шепчет он, проводя кончиком носа по кончику моего носа. — Я держу тебя.

Я снова киваю и тянусь руками вверх, ощущая жесткие, играющие мышцы на его спине, в то время как мои ногти впиваются в его рубашку, а он продвигается глубже, дюйм за дюймом, пока не оказывается во мне до самого конца.

У меня захватывает дух, я остаюсь совершенно без воздуха. Я больше не понимаю, где заканчивается он и начинаюсь я. Я чувствую себя полностью и безоговорочно слившейся с ним — бедрами к бедрам, кожей к коже.

Он не начинает двигаться сразу. Одна его рука запуталась в моих волосах, другая упирается в землю возле моей головы, лицо парит в дюймах от моего, а взгляд блуждает по чертам моего лица, оценивая меня.

— Ну как ощущения, милая? — тихо спрашивает он.

Я пытаюсь шевельнуть бедрами, пробуя это чувство на вкус.

— Полность… — удается мне выдохнуть.

— Отлично, — бросает он, его глаза темнеют от жажды.

Да, я чувствую себя заполненной, но это прекрасное наполнение. Это наполнение, несущее с собой жар, который сочится по моим венам и проникает в самые кости.

Такой вид наполненности, который заставляет меня понять, насколько пустой я была до этого.

Его руки по обе стороны от меня начинают подрагивать, и я вижу, как тяжело ему сдерживаться, дыхание вырывается короткими рывками через нос, а в глазах туманится похоть. Мое тело горит в огне, оно сжимается вокруг него, и чем дольше он так растягивает меня, тем сильнее я голодаю по нему.

— Такая послушная маленькая тварь, — бормочет он, склоняясь ниже и проходясь губами по моей челюсти. — Ты заставляешь меня видеть небеса раньше времени.

Он начинает двигаться бедрами — так медленно, что это почти сродни пытке. Я чувствую каждый дюйм его члена, вонзающегося в меня; моя смазка облегчает путь, но тело все равно сопротивляется, силясь не сдаться под его напором. Его губы почти касаются моих, я приоткрываю рот, нуждаясь в глотке воздуха, но он движется недостаточно быстро. Я задыхаюсь.

— Еще, — выдыхаю я, моя рука ложится ему на грудь, ища спасения от душного жара, который накапливается внутри меня.

Он улавливает намек, отстраняясь: его член остается лишь едва на кончике внутри меня, прежде чем он с размаху снова ввергается во мне, посылая волну резкой боли по моим бедрам.

Боль выбивает из легких последний воздух, я судорожно содрогаюсь, зажмуривая глаза и сжимаясь вокруг него всем телом.

— Расслабься, — повторяет он снова, и в его голосе теперь слышится рычание. — Ты способна принять меня целиком.

Он двигается вновь: на этот раз его член выскальзывает почти полностью, а затем он с силой ввергается в меня. На этот раз я не хватаю ртом воздух. На этот раз я стону, а мои бедра сами собой поднимаются навстречу ему.

Это медленно, мучительно и требует добавки.

— Тебе нравится, да? — хрипит он, и от удовольствия его акцент становится еще гуще.

Я киваю, отчаянно вцепившись в его рубашку, пока он начинает ускорять темп, и звуки наших ударяющихся друг о друга тел заставляют боль раствориться