Корабль костей и зубов - Карина Халле

Я заполнена им до отказа, его член растягивает меня, а тяжелое тело сверху давит так сильно, что я едва могу соображать. Его губы находят мои, и он яростно целует меня, языком заставляя мой рот открыться и сплетаясь с моим в танце, его зубы покусывают мои губы, а утробное рычание отзывается вибрацией во всем теле.

Как вообще дошло до такого? — проносится в голове, когда я чувствую, как внутри завязывается тугой узел. Неужели это было неизбежно между нами с самого начала? Судьба, рок или просто очередная моя ошибка, о которой еще придется пожалеть?

Но мысли мгновенно растворяются в ритме его бедер, вколачивающих меня в землю. Его член бьет в меня, и я совершенно зачарована этим соединением наших тел. Он — пират, мой бывший тюремщик, и всё же я жажду его, хочу так, будто он значит для меня куда больше.

Возможно ли, что человек, заперший меня в клетке, стал тем, кто освободил?

— Посмотри на меня, — произносит Рамзи, возвращая мое внимание к его лицу, к дикой решимости в его глазах. — Смотри на меня, пока я тебя трахаю. Я не хочу, чтобы ты представляла кого-то еще, кроме меня.

— Я бы и не смогла, даже если бы попыталась, — признаюсь я сквозь прерывистый стон.

Его губы кривятся в усмешке, он подается вперед и берет зубами мою нижнюю губу, слегка оттягивая ее, в то время как его бедра совершают глубокий, до самого основания толчок.

Я испускаю хриплый крик, когда ощущения ослепляют меня, а затем выгибаюсь под ним, затягивая его еще глубже.

— Блять, — стонет он. Глаза вспыхивают, рот приоткрывается, и он на секунду запрокидывает голову, пытаясь вернуть самообладание. Я вижу, как контроль ускользает от него, и хочу, чтобы он сорвался во мне до конца.

— Я заполню тебя своим семенем, милая, — произносит он низким, хриплым шепотом, опуская губы к моей шее. — Не этот жалкий принц, а я. Я заявлю права на тебя во всех смыслах, в каких только смогу, моя суть проникнет настолько глубоко, что я стану частью твоей крови и костей.

Его толчки становятся глубокими и яростными, я абсолютно бессильна против них, воздух вырывается из груди короткими рывками, пока я изо всех сил стараюсь не закрывать глаза, продолжая смотреть прямо в его взгляд. Его брови сошлись на переносице, лицо покраснело и напряглось от физического усилия, он работает мной так, будто от этого зависит его жизнь. На меня никогда в жизни так не смотрели, я никогда не была для кого-то абсолютным центром притяжения — словно во всем мире Рамзи существует только я.

Это заставляет меня осознать, чего именно мне не хватало всё это время.

Удовольствие внутри меня начинает распускаться тугим бутоном, и мне кажется, что я сейчас взорвусь, разлечусь на тысячу осколков, что затеряются среди волн.

— Вот так, милая, — хрипло выдыхает он. — Именно так.

Его рука сжимается в кулак на моих волосах, и он снова целует меня — жестко и неистово, в тот самый момент, когда напряжение рушится, а мои пальцы впиваются в его бедра во время оргазма. Меня окатывает волной экстаза, тело бьется в судорогах, рука ложится ему на плечо, и я подаюсь навстречу, снова и снова седлавая обрушивающийся прибой.

Оргазм утягивает меня в подводное течение, тело выгибается дугой, а мышцы сокращаются, трепещут вокруг того мощного члена, что так умело со мной обошелся.

А затем еще один жесткий толчок доводит его самого до края пропасти. Он издает дикий рык, на шее вздуваются вены, плечи напрягаются, а член мощно пульсирует внутри меня, пока его тело, полностью потерявшее над собой контроль, извергает во мне бесконечный поток семени.

Его бедра судорожно дергаются в такт моим, прижимая меня к себе. Затем его движения замедляются, он переживает оргазм до самого конца, дрожа всем телом, а его дыхание становится резким и прерывистым.

Он опускает голову, прижимая влажный лоб к моему, грудь вздымается и опускается с каждым вздохом, а губы нежно касаются моих. Он смотрит на меня теплыми, довольными, прищуренными глазами.

Капля пота скатывается по его щеке, и я поднимаю руку, чтобы стереть ее. Он ухмыляется этому жесту, его лицо все еще раскраснелось, а вены на предплечьях натянулись, пока он медленно выходит из меня. Я чувствую, как напряжение покидает тело, пока внутри не образуется пустота — стоило ему отстраниться.

Я с трудом сглатываю, пытаясь вернуть ясность мысли. Он только что доставил мне невероятное удовольствие всеми возможными способами, но он по-прежнему мой враг, по-прежнему человек, который не принесет мне ничего хорошего, если я буду чувствовать к нему что-то кроме ненависти.

Он заправляет член обратно в бриджи и опускается на траву рядом со мной, тяжело вздымая грудь.

— Видишь? — бросает он, изучая выражение моего лица. — Теперь у тебя нет причин продолжать борьбу со мной.

Все те чудесные, блаженные чувства, что переполняли меня мгновение назад, резко улетучиваются.

— Есть, — твердым голосом отвечаю я.

— До сих пор? — пораженно распахивает он глаза, возмущенный. — Почему?

Я делаю паузу, чувствуя, как по венам снова начинает растекаться яд.

— Ты убил мою сестру.

ГЛАВА 22

Рамзи

Я смотрю на ее прекрасное лицо, совершенно ошеломленный.

— В смысле — я убил твою сестру? — спрашиваю я, перебирая в уме всех, кого прикончил за прошедшие годы. Их так много, что я даже не знаю, с чего начать, но специфика нашего ремесла обычно сводится к торговым судам и военным морякам на борту «Ночного ветра», а вовсе не к женщинам.

Она исподлобья сверкает на меня взглядом, натягивая рубашку обратно на тело.

— Та русалка.

— Та русалка была твоей сестрой? — я моргаю. Она что, шутит?

Затем она убирает волосы с плеч, собирая их в узел за спиной, и поворачивает голову, открывая шею. Она указывает на три бледные полоски, которые я заметил на ее коже совсем недавно.

— Шрамы? — спрашиваю я. — И что с ними?

Она одаривает меня многозначительным взглядом, словно я сам должен во всем разобраться. Я вспоминаю жабры на шее русалки и…

— Ты русалка, — медленно произношу я.

— Сирена, — поправляет она, высоко подняв подбородок.

Я качаю головой. Хотя теперь всё сходится, в это всё равно трудно поверить.

— Но у тебя нет рыбьего хвоста. Я бы заметил, я ведь только что был между твоих ног.

Она отводит взгляд, устремляя его на горизонт.

— Это долгая история.

— Что ж, к твоему счастью, времени у нас вагон.

— Нет, — возражает она. — Ты сам говорил, что нужно строить