Ухорез 5 - Василий Горъ

Характерный звуковой фон на втором плане ответил на большую часть напрашивавшихся вопросов, поэтому я задал один-единственный, выслушал ответ, сказал, что уже выдвигаюсь к посадочной площадке, встал из-за стола и в сопровождении Натальи вышел в коридор.

Борт генерала приземлился точно через четыре минуты, а еще через две-три я спустил Григория Денисовича в бункер, врубил «глушилку», сел в свое любимое кресло и превратился в слух.

«Ведун» протянул мне информационный накопитель и перешел к делу:

— Тут — вся сколь-либо значимая информация, полученная от пленных ящеров к этому часу, и новая прошивка к вашему портативному переводчику. На всякий случай.

— Судя по тому, что вы расстроены, эти твари не умеют защищаться от воздействий Приручителей, верно? — спросил я, разобравшись в мешанине его чувств.

— Верно… — мрачно буркнул он и разговорился. Хотя предупредил, что очень торопится, сразу после высадки из вертушки: — В их мире Приручителей боятся, как огня, поэтому законодательно запретили обретение этого Дара и уничтожают тех, кто его обрел, как бешеных собак. Мало того, после одной из особо кровавых попыток государственног переворота, устроенной вроде как чрезвычайно сильным Приручителем, создали отдельное ведомство, которое осуществляет неусыпный контроль за юными Одаренными — собирает их в специальные лагеря, на протяжении двенадцати-пятнадцати дней всесторонне проверяет и нещадно вырезает потенциальных магов разума даже из пометов особо влиятельных старейшин.

«По сути, та же хрень, что и у разумных мишек…» — мысленно вздохнул я, поинтересовался, что у земноводных с артефакторикой, «прочитал» общий ответ в эмоциях генерала и выслушал лаконичный вариант:

— Имеется. Вся информация — на накопителе.

Я потер подбородок и задал последний вопрос:

— Скажите, пожалуйста, а как информация о том, что ящеры уничтожают своих Приручителей, отразится на наших?

— На ВАШИХ — никак! — твердо сказал он.

— Государь непоколебимо уверен в том, что Нина Петровна и Екатерина Олеговна служат вам не за страх, а за совесть, в принципе не представляют будущего не под вашей рукой и не стремятся к власти. Вот и считает этих Одаренных своего рода стратегическим резервом государства. А всех остальных Приручителей уже берут под в разы более серьезный инструментальный контроль, чем раньше. Кроме того, уже готовятся новые, намного более жесткие редакции статей Уголовного Кодекса о преступлениях с использованием любых воздействий на разум. И, конечно же, разрабатываются новые алгоритмы аппаратной идентификации подобных воздействий, так как мы в принципе не представляем, как контролировать этот тип магов, и не готовы рисковать, вводя должности штатных Приручителей в полиции и в спецслужбах.

«Представляю, как усложнились протоколы безопасности Кремля…» — написала мне в личку Наташа и фактически повторила мои мысли. А генерал, закончивший объяснения, посмотрел на часы, со вздохом заявил, что ему пора возвращаться в Енисейск, поднялся с кресла и добродушно усмехнулся:

— Да, чуть не забыл: иномирные фрукты и ягоды, которые вы подарили государю, государыне, сестрам, брату, Янине Павловне, Анатолию Игоревичу и Петру Романовичу, произвели фурор — все дворянство Российской Империи плавится от зависти, изнывает от желания навести с вами мосты и уже начало отправлять «экспедиции» в… хм… скажем так, ближнее запорталье.

— А как поживают ваши плантации этих растений? — полюбопытствовала моя напарница.

Анциферов ехидно ухмыльнулся:

— Прекрасно: вашими стараниями мы получили финансирование еще и по этой статье, так что через месяц-полтора наладим постоянные поставки в Кремль. Но об этом знает всего несколько человек. Поэтому МЕНЯ никто не затерроризирует…

…После отлета Григория Денисовича я собрался, было, реализовать еще одну чертовски интересную идейку, но обломался — не успели мы вернуться к особняку, мне сообщили, что к дальнему КПП подкатил кортеж главы рода Муратовых, и Константин Николаевич просит уделить ему несколько минут для решения проблемного вопроса.

Фамилия, озвученная командиром дежурной смены, не вызывала у меня абсолютно никаких ассоциаций, поэтому я распорядился выяснить, о каком проблемном вопросе идет речь, немного подождал и вдумался в ответ:

— Константин Николаевич жаждет извиниться за проступок племянника, которого вы наказали в «Ландыше», и выплатить достойную виру.

Тут я прозрел и испытал острое чувство дежавю. Как выяснилось минут через десять-двенадцать, зря: если Борис Николаевич Самойлов приехал ко мне, чтобы восстановить доброе имя рода, заляпанное его самовлюбленным внуком, то Муратов надеялся использовать идиотизм племяша, как повод для близкого знакомства с перспективным, но наивным пареньком. Поэтому начал отыгрывать роль, прописанную чрезвычайно толковыми аналитиками, еще до начала беседы. Причем изображал требуемые эмоции настолько талантливо и чисто, что, не прорежься у меня эмпатия, повелся бы с гарантией. А так дал дедку возможность разойтись, набрал материала для последующего анализа, без зазрения совести согласился принять серьезнейшую виру, озвучил формальное прощение и… развалил планы собеседника буквально парой предложений:

— Кстати, передайте, пожалуйста, племяннику, что он подложил вашему роду приличную свинью: его стараниями фамилия «Муратов» стала вызывать у меня неприятие. И я даже близко не представляю, какими поступками вашей родни можно вернуть мое отношение хотя бы к нейтральному…

Дедок пошел красными пятнами и набрал полную грудь воздуха, чтобы что-то там уточнить, но не успел — я ответил на напрашивавшийся вопрос сам:

— Я — человек дела. И никогда не нарушаю обещаний. Поэтому Тимофея Андреевича уже простил, а вас зауважал за Поступок. Но сотрудничать в чем бы то ни было не буду. Пока вы, Муратовы, не заставите о себе заговорить всю Империю. И да, разумом я понимаю, что это неприятие вызвано юношеским максимализмом. но он — часть моего «я», и от этого пока никуда не деться.

Придираться к этим тезисам однозначно не стоило, поэтому Константин Николаевич утерся. В смысле, заявил, что все понимает, выказал надежду на то, что мое отношение к его роду изменится в лучшую сторону, и дал понять, что они, Муратовы, открыты для предложений.

После чего откланялся, залез в свой лимузин и укатил… не в закат, а в ясный зимний день.

Мы с Наташей тоже не стали задерживаться у дальнего КПП — чинно вернулись к «Икару», неспешно поднялись в салон, бросили квадрокоптер в небо, вошли в оперативный канал и поблагодарили личный состав тревожной группы за подстраховку. А «Исеть» дожидаться не стали — унеслись в усадьбу, сели, загнали машину в ангар и, наконец, дотопали до особняка. Впрочем, уйти к Ррыгу не получилось и в этот раз: матушка прервала занятие с «молодежью», принеслась в кабинет, посмотрела видеозапись беседы