Звоните Манькову! Том 3 - Денис Деев

Произнося это, Степан поднял глаза и посмотрел на меня в упор. Очень долгим и очень выразительным взглядом.

Я про себя грязно, многоэтажно выматерился. Реально Стёпа умеет весь кайф обломать! Икра на столе мгновенно потеряла для меня всякую привлекательность.

Это что же получается — на ТОЗ мой дорогой тесть зачастил⁈ Вот это был бы номер и феерический конфликт интересов, если бы Зимов, как мы изначально планировали, попер на этот завод буром! Да Евгений Владимирович ни в жизнь бы не поверил, что наши с ним дорожки на оружейном рынке опять совершенно случайно пересеклись. Точно решил бы, что это я ему целенаправленно мщу и кислород перекрываю!

— Свиридов, значит… — генерал нахмурился, потирая мощный подбородок, словно извлекая из памяти старые сводки. Вдруг его глаза сузились, и он перевел тяжелый взгляд на меня. — Олег. Погоди-ка. А это часом не тот ли самый Свиридов, который у тебя бизнес хотел отжать и ко мне сюда скандалить приходил? Права качал, статусом своим козырял?

Врать в глаза боевому генералу я не мог. Да и незачем это было: не он, так въедливый Степа расколол бы мой обман за пару секунд. В таких делах лучше сразу все карты на стол класть, иначе потом не отмоешься.

— Тот самый, товарищ генерал, — со вздохом подтвердил я. — Собственной персоной.

— Вот гадина, — с чувством выплюнул Зимов, и в его голосе явственно лязгнул металл. — Тыловая крыса. Прибирает под себя всё, что к рукам липнет, мародерствует, пока страна разваливается. Ничего. На каждую хитрую гайку свой болт с резьбой найдется. Найдем мы на него управу. Силу они понимают только тогда, когда им эту силу в лицо покажешь.

— Не стоит, Юрий Иванович, — я торопливо, но уверенно поднял руки, гася генеральский наступательный порыв. — У нас этих свободных заводов и комбинатов — полный город. Ради одного только ТОЗа с их тотальным браком и убитой репутацией начинать сейчас полномасштабную позиционную войну с областной администрацией нам объективно не надо. Не тот калибр цели, чтобы ресурсы тратить и подставляться.

Генерал недовольно засопел, но слушал внимательно — язык тактической целесообразности он уважал.

— Пусть забирают этот металлолом себе, — я пожал плечами, напуская на себя коммерческий холодок. — Вот когда полянка закончится, и свободных, по-настоящему прибыльных мест в городе не будет — тогда и повоюем. А пока нам с ними делить нечего. Пусть подавятся своими кривыми стволами…

Мое красноречие было прервано. На пороге комнаты отдыха появились два новых персонажа, и я мгновенно понял — вот она, наша стратегическая цель.

Первым в помещение шагнул длинный, тощий как жердь мужик лет под шестьдесят. У него была какая-то творческая седая шевелюра, из-за которой он походил не на сурового руководителя элитного оборонного бюро, а на профессора консерватории или чудаковатого изобретателя.

Рядом с ним, словно личный телохранитель, стоял рыжий, плотно сбитый крепыш лет тридцати. Широкий в кости, с быстрым, цепким взглядом.

Зимов тут же грузно поднялся из-за стола, на ходу расплываясь в самой широкой и гостеприимной улыбке, на которую только был способен:

— Филипп Васильевич! Вот так встреча! Доехали-таки!

Генерал шагнул навстречу гостям, крепко, по-мужски пожал руку инженеру и по-приятельски приобнял седого за худые плечи.

— Ну, вы так настойчиво звали, Юрий Иванович, что отказаться было просто выше моих сил, — с мягкой улыбкой отозвался Филипп Васильевич. Голос у него оказался под стать внешности — интеллигентный, спокойный, с легкой сухой хрипотцой. — Кстати, познакомьтесь. Мой заместитель — Александр. Подрастающая смена, так сказать.

Зимов с уважением пожал руку рыжему крепышу, а затем широким жестом указал на нас со Степаном:

— А вот и мои птенцы. Тоже заместители и помощники по коммерческой части — Степан и Олег.

Мы обменялись короткими сдержанными кивками. Рыжий Александр мазнул по мне оценивающим взглядом, я ответил ему тем же. Старики обнимались, а молодняк присматривался друг к другу, оценивая весовую категорию перед грядущими переговорами.

— Ну что, Филипп Васильевич, не будем откладывать удовольствие в долгий ящик, — Зимов потер руки, беря управление вечером на себя. — Проходите сразу в раздевалку. Там уже всё готово: простынки свежие, полотенца, тапочки и прочая дребедень.

— Да и правда, — согласился главный инженер ЦКИБ, расстегивая пальто. — После рабочей недели кости ломит, погреться охота. Парилка-то у вас как? Готова?

— А как же! — еще шире улыбнулся Зимов. — Пар стоит коромыслом! Дышится легко, градус правильный!

Душой генерал не покривил, ведь определенные и весьма существенные корректировки в работу вверенного ему банного комплекса он внес.

Если в тот день, когда мы со Степаном ходили сюда в первый раз, парилка напоминала филиал геенны огненной, то теперь там можно было с удовольствием сидеть на деревянных полках, не чувствуя, как жар медленно испаряет твои легкие и сворачивает кровь. Зимов, при всей своей армейской прямолинейности, прекрасно понимал, что сварить нужного человека заживо — не лучший способ начать коммерческие переговоры.

Отдав дань традициям, попарившись от души, как следует прохлестав друг друга березовыми вениками и смыв с себя трудовой пот, мы, разморенные и красные как раки, завернулись в сухие простыни. Поправив, так сказать, здоровье в парной, мы дружно отправились за шикарно накрытый стол. Отправились для того, чтобы это самое здоровье начать методично гробить. Потому что генерал Зимов, взяв на себя обязанности тамады, наливал всем исключительно собственноручно, строго до краев, да с горкой.

Зимов, опершись рукой о край стола, поднялся во весь свой немалый рост и поднял рюмку.

— Ну что? — он обвел нас всех взглядом. — За встречу!

Тост был нехитрый, по-армейски короткий и прямой, но сказан был от всей души. Мы дружно чокнулись — над скатертью поплыл мелодичный хрустальный звон — и единым махом опрокинули содержимое. Ледяная «Столичная» обожгла горло, властно требуя немедленной закуски. Мы не стали заставлять себя упрашивать и тут же приступили к трапезе.

Господи, как же я скучал по вот этим настоящим, натуральным продуктам! Я подцепил на вилку кусок осетрины, отправил в рот и едва не зажмурился от удовольствия. Вкус был просто невероятным. Рыба была упругой, жирной, пахнущей настоящим дымком, словно ее только-только вытащили из речки и тут же на берегу закоптили на ольховой щепе.

Следом в ход пошел увесистый ломоть домашней буженины. И это было мясо. Самое настоящее, стопроцентное мясное мясо — плотное, волокнистое, истекающее ароматным соком. Без грамма сои, без влагоудерживающих гелей, глутаматов натрия и прочих химических «примесей», которыми под завязку набит мой родной двадцать первый век.

Да, конечно, в мое время абсолютно все продукты на полках бесконечных супермаркетов были плотно