Эволюционер из трущоб. Том 17 - Антон Панарин

— Что это? — спросил он, поймав весьма увесистый подарок.

— Энергетические батончики от Преображенского! Восстанавливают ману!

Макар рассмеялся:

— А ты и правда всё предусмотрел. Ладно. Расскажи, как ускорить процесс минирования. Если я буду тратить по минуте на создание каждой ловушки, то никогда не успею в срок.

— Вот это правильный настрой! Доставай тетрадку и записывай. Сейчас научу тебя массовому созданию ловушек и автоматизации наложения рун.

Глава 19

Макар восседал на химерическом скакуне посреди белой равнины и внимательно слушал мою весьма короткую лекцию.

— Чего? И это всё? Я просто должен расщепить своё внимание на десятки точек фокусировки и одновременно создать кучу мин? — возмутился он, поняв, что никакого секрета тут нет.

— А ты быстро учишься. Присуждаю тебе звание бульбазавра. Или бакалавра? Впрочем, без разницы, — усмехнулся, доставая из внутреннего кармана телепортационную костяшку. — Держи. Если почувствуешь, что твоя жизнь в опасности, вольёшь ману — и очутишься в Хабаровске. Но если ты просто так свалишь, плюнув на задачу, я узнаю, так как вижу всё, что видит химера, и тогда…

— Тогда заставишь меня страдать, передав кучу новых доминант? — скептически спросил Макар.

— Хуже. Отберу у тебя доминанту узких глаз и сделаю таким же, как все.

— Напугал, — усмехнулся Макар.

— Раз уж ты всё понял, то скажу в последний раз. Твоя задача заминировать территорию, а не умереть героической смертью.

— Как жаль, а то я ведь мечтал подохнуть, чтобы не возвращаться в офис, — съязвил он.

Попрощавшись с Макаром, я использовал телепортационную костяшку и переместился во двор рядом со складом Калининграда. Огромный ангар окружал высокий забор, а по периметру курсировал патруль из двух человек. Не знаю, зачем Харитонович отправил сюда патрульных, ведь Муэдзин запросто мог справиться с любой угрозой и самостоятельно.

Махнув им рукой, я вошел внутрь склада и, мягко говоря, впал в шок. Весь склад был завален тушами аномальных существ. Не просто завален, а буквально погребён под ними. Туши громоздились горами высотой с двухэтажный дом. Они лежали на земле, свисали со стальных перекрытий, заполняли каждый свободный сантиметр пространства.

— Обалдеть… И это двести пятьдесят шесть туш? По-моему Шульман слегка приуменьшил, — присвистнул я.

Я медленно прошёл по узкой тропе, слева и справа от которой громоздились туши тварей. Попытка сосчитать их количество провалилась. Их было так много, что я видел лишь пятую часть существ, остальные же были похоронены под тушами собратьев. Пришлось бы руками всё это дело растаскивать в стороны и считать, считать, считать.

Я достал телефон, набрал номер Шульмана. Послышались долгие гудки, следом за которыми раздался щелчок и голос торговца:

— Михаил Константинович. Полагаю, груз уже прибыл?

— Измаил Вениаминович, — медленно произнёс я, всё ещё глядя на гору трупов. — Кажется, мы говорили о двухсот пятидесяти шести тушах, а здесь их как минимум в пять раз больше. Не подскажете, как вы в такие короткие сроки смогли разжиться таким количеством образцов?

Шульман хитро рассмеялся:

— Ха-ха. Михаил Константинович, таки у каждого свои секреты. И этот секрет я оставлю при себе, — он сделал паузу, голос стал серьёзнее. — Используйте туши с умом и победите уже эти чёртовы Бедствия. Убыль населения не идёт на пользу торговле, знаете ли.

— Знаю, — кивнул я. — Победа будет у нас в кармане.

— Я в вас даже не сомневался, — произнёс торговец и бросил трубку.

Убрав телефон в карман, я зажал нос и стал пробирался между тушами, стараясь не вдыхать зловонный аромат разложения, химикатов и ещё какой-то сладковатой дряни. Я направился вглубь ангара, туда, где Муэдзина колдовал над сотворением новых видов химер.

Его голос я услышал издали. Он что-то бормотал себе под нос и шуршал бумагами. Я свернул за угол, прошёл мимо туши птероса и увидел моего ученика. Муэдзин стоял у стола, склонившись над блокнотом и что-то записывая. Белый халат, резиновые перчатки, защитные очки.

За его спиной, в дальнем углу лаборатории, висела странная шторка, весьма неуместная для склада. Я услышал за шторкой шорох, едва различимый скрежет когтей по металлу. В это же мгновение Муэдзин резко обернулся. Увидев меня, он побледнел. Глаза расширились, рот приоткрылся. Он быстро метнулся к шторке, схватил край и задёрнул его так поспешно, что чуть не порвал ткань.

— Учитель! — выдохнул он, натягивая улыбку. — Не думал, что вы вернётесь так скоро!

Я остановился, скрестил руки на груди, посмотрел на задёрнутую шторку:

— Муэдзин, что там?

Муэдзин замер, пот выступил на его лбу. Он нервно облизнул губы и отвёл взгляд:

— Там? Ничего особенного. Просто… незаконченная работа. Знаете же, показывать незаконченную работу — дурной тон. Лучше подождать, пока всё будет готово, тогда и продемонстрирую во всей красе! Уверен, вы будете в шоке.

Я прищурился. За шторкой снова послышался шорох. На этот раз это было тихое фырканье, похожее на дыхание.

— Муэдзин, — твёрдо сказал я, делая шаг вперёд, — Что там?

Муэдзин попятился, прижался спиной к шторке, развёл руками:

— Михаил Константинович, прошу, дайте мне ещё пару дней! Я почти закончил, осталось только…

Услышав из его уст «Михаил Константинович», я уверился в том, что мой безмозглый ученик сотворил что-то непоправимое, так как обычно он ко мне так не обращался. Его пытливый ум заставляет преступать границы этики и морали. Надеюсь, он там не с людьми экспериментирует, иначе мне придётся…

Я шагнул вперёд, схватил край шторки и резко отдёрнул в сторону. Ткань слетела, обнажив то, что скрывалось за ней.

На металлическом столе, прикованный тонкими цепями, сидел дракончик размером с крупную собаку. Тело покрыто белой чешуёй, блестящей в свете ламп. Крылья сложены за спиной. Четыре лапы с острыми когтями, длинный хвост с шипами на конце. Морда вытянутая, пасть полна мелких острых зубов. Дракончик из плоти и крови, живой, дышащий.

Но глаза. Глаза были неправильными. Они горели чёрным пламенем. Не светились, а именно горели, словно внутри черепа полыхал костёр из тьмы. Пустые, лишённые зрачков.

Дракончик повернул голову и уставился на меня, изучая. После раскрыл пасть и из неё вырвалось тихое шипение, будто он испугался за свою жизнь. Из его ноздрей вырвался пар и поднялся в воздух. Но не белый, а тёмно-серый, почти чёрный.

Я стоял, глядя на создание Муэдзина. Несколько секунд молчал. Затем медленно повернулся к ученику, посмотрел ему в глаза и страдальчески произнёс:

— Муэдзин… Какой же ты идиот. Неисправимый. Совершенно бестолковый и неспособный учиться на своих ошибках…

Муэдзин затараторил, замахал руками, пытаясь оправдаться:

— Учитель, прошу, выслушайте меня! Я осознал свои ошибки! Прошлые драконы смерти были