Эволюционер из трущоб. Том 17 - Антон Панарин

* * *

Заснеженная пустошь. Сто километров от Берингова пролива.

По бескрайней белой равнине двигалась армия. Несметная, чудовищная, простирающаяся от горизонта до горизонта. Сто миллионов мертвецов маршировали строем, топот ног сливался в единый гул, заглушающий даже вой метели.

Впереди ехали рыцари смерти, закованные в костяную броню, сидящие верхом на полусгнивших лошадях. Кони горели зелёным пламенем, копыта источали некротическую энергию, распространяющую скверну по земле. Всадники держали двуручные мечи, будто готовились в любую секунду вступить в бой.

Следом за ними над землёй парили личи. Маги, добровольно отдавшие свои души во служение Тузу Крестов. Их иссушенные тела были облачены в рваные балахоны, покрытые рунами. Глаза горели зелёным пламенем.

За личами следовала пехота. Полусгнившие мертвецы, вооруженные чем попало — начиная от гаечных ключей, заканчивая штурмовыми винтовками. Их были миллионы. Они сбились в толпу, шаркали костями и клацали челюстями, брели куда прикажут.

Ещё здесь имелись раздувшиеся мясные шары. Твари, чьи тела были искажены некромантией. Кожа растянулась до предела, живот раздулся, словно у утопленника. Они катились по снегу, оставляя кровавый след. При получении сильных повреждений эта нежить взрывалась, разбрызгивая гнилостную кровь и заражая всё вокруг.

В небе парили костяные драконы. Десятки гигантских скелетов с размахом крыльев в пятьдесят метров. Рёбра служили каркасом, черепа светились зелёным, позвоночники извивались как змеи. Они летели низко, почти касаясь верхушек редких деревьев. Драконы ревели так громко, что дрожала сама земля. На их спинах восседали архиличи, управлявшие отдельными легионами мертвецов.

В самом центре несметного полчища, среди моря смерти, скользил иссушенный старик. Туз Крестов. Он стоял на костяных лыжах, вырезанных из рёбер гиганта, держась за поводья из человеческих жил. Поводья тянулись вверх, привязанные к лапам костяного дракона, парящего в небесах. Дракон тащил старика словно буксир, а Туз Крестов катился с проворством профессионального лыжника.

Серая кожа обтягивала череп, глаза горели зелёным пламенем, рот растянулся в улыбке, обнажив жёлтые зубы. За спиной висел посох с навершием из человеческого черепа, украшенного рунами. Рваный балахон развевался на ветру, открывая иссушенную грудь, покрытую шрамами и ожогами. Туз Крестов улыбался, наслаждаясь происходящим. Попутно он успевал философствовать. Его голос разносился над армией нежити, будто старик пытался раскрыть им суть бытия:

— Жизнь может быть хуже смерти, а смерть — лучше жизни. Всё зависит от того, кто именно созерцает смерть или жизнь! Я созерцаю обе ипостаси и знаю истину! Жизнь есть страдание, боль, болезнь и старость! Смерть — это покой, свобода и вечность! Я выбрал смерть и обрёл жизнь!

Он щёлкнул пальцами левой руки. Впереди, прямо на его пути, из снега вырос костяной трамплин. Гигантская конструкция из рёбер, черепов и позвоночников, сплетённых в изогнутую рампу. Туз Крестов дёрнул поводья, заставив дракона лететь быстрее. Он наехал на трамплин, взлетел высоко вверх, оторвавшись от снега на добрых двадцать метров.

В воздухе Туз отпустил поводья. Раскинул руки, закрутился, начал делать сальто. Один оборот, два… Но на третьем недокрутил. Тело завертелось неправильно, голова пошла вперёд, ноги отстали. Туз Крестов рухнул вниз, головой прямо на острый камень, торчащий из снега.

Раздался хруст. Громкий и отвратительный. Шея старика сломалась, голова повернулась на сто восемьдесят градусов, уставившись назад. Тело дёрнулось в конвульсиях, руки и ноги затряслись. Туз упал на снег, корчась, извиваясь, словно рыба, выброшенная на берег. Зелёное пламя в глазах замерцало, погасло и вспыхнуло снова, ещё ярче прежнего.

Старик медленно поднялся на ноги. Схватил собственную голову обеими руками, повернул её обратно. Кости захрустели, позвонки защёлкали, встая на место. Он покрутил шеей слева направо, справа налево. Хрустнуло ещё несколько раз. Туз довольно вздохнул и улыбнулся:

— Чёртово тройное сальто. Однажды я тебя освою, — оглядевшись по сторонам, он добавил. — Похоже, мы на месте.

Вокруг простиралась заснеженная равнина, усеянная холмами. Это были курганы. Древние захоронения, где покоились воины, павшие тысячелетия назад. Тела давно истлели, но кости остались — и это было всё, что нужно Тузу Крестов.

Он достал из-за спины посох, поднял его высоко над головой. Ударил навершием о землю, вложив всю силу. Удар прогремел, как взрыв. Земля задрожала, снег взметнулся вверх, воздух наполнился зелёным светом. Туз, обнажив желтые зубы, безумно улыбнулся и закричал:

— Вот за что я обожаю курганы! Здесь покоится множество запчастей для моего воинства! Восстаньте и присоединитесь к моим легионам! — Усмехнувшись, он тише добавил. — Весьма иронично, что раньше вы защищали эти земли, а теперь будете вынуждены их уничтожить.

Некромантическая энергия хлынула из посоха, растеклась по земле. Проникла сквозь снег, сквозь промёрзшую почву, и достигла костей, лежащих в курганах. Кости задрожали, зашевелились, начали подниматься. Снег тут и там вздымался, бугрился и лопался. Из-под белой пелены показались скелеты. Один за другим. Тысячи воинов в истлевшей броне с ржавым оружием в руках. Их пустые глазницы вспыхнули зелёным светом. Челюсти клацнули в унисон, словно приветствуя нового хозяина.

Скелеты неторопливо влились в легионы Туза Крестов и побрели вперёд, туда, где им предстояло собрать кровавую жатву. Старик довольно хихикнул, постучал посохом о снег, призывая костяного дракона. Дракон спикировал, поднял старика за поводья, понёс дальше. Туз встал на лыжи и продолжил скользить по снегу, ведя армию на юг.

Создав новый трамплин, он взмыл вверх и прокричал:

— У живых нет шансов устоять против мертвецов! Ведь эта земля принимала мёртвых тысячелетия напролёт. Миллиарды существ покоятся в земле, их кости ждут моего зова. И если они восстанут, ни для кого не будет спасения! Все станут частью моего воинства. Я принесу мир, в котором нет боли, страданий, несправедливости. Только вечный покой… под моим абсолютным контро… — договорить он не успел, так как снова недокрутил сальто.

* * *

Хабаровск. Центральная площадь. Шесть часов вечера.

Маргарита Львовна стояла у памятника Муравьёву-Амурскому, кутаясь в тёплую шубу из песца. Мороз крепчал, дыхание превращалось в белые облачка, фонари зажглись, освещая заснеженную площадь мягким жёлтым светом. Она посмотрела на часы: без пяти шесть. Виктор Павлович должен появиться с минуты на минуту. Маргарита Львовна усмехнулась и тихо сказала сама себе:

— Старая дура. Какие ещё свидания? Совсем сбрендила на старости лет? — иронично улыбнувшись, она решила идти домой.

В самом деле, какие, к чёрту, чувства? Не сегодня завтра мир погибнет. А она тут шашни решила… Мимо памятника пробежал мужчина, кутаясь в пальто. Маргарита Львовна подумала, что это Ежов, но нет, это был не он. Маргарита Львовна поймала себя