Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко

Весть о том, что нам приказано атаковать Рейхстаг и водрузить на нем Знамя Победы, быстро облетела все части и соединения. Несмотря на 12-дневные непрерывные бои, части рвались вперед. Коммунисты и комсомольцы становились в первые ряды готовящихся для последнего и решительного боя.

Главным препятствием для нас была река Шпрее с ее высокими гранитными берегами.

Единственной переправой мог служить забаррикадированный полуразрушенный мост на Альт-Моабит.

Немцы прикрывали огнем все подступы к мосту. На противоположном берегу стояло здание министерства внутренних дел, так называемый дом Гиммлера. Весь этот район занимали отборные эсэсовские части. В ночь на 28 апреля сюда был сброшен на парашютах батальон моряков из Ростока. Допрошенные мною пленные показали, что Гитлер лично в имперской канцелярии производил смотр частей, оборонявших район Рейхстага. Перед ними была поставлена задача обороняться до последнего человека.

Предстоял тяжелый бой.

В ночь с 28 на 29 апреля части полковника Негоды и генерала Шатилова под прикрытием ожесточенного огня начали переправу через мост. Одновременно саперы разбирали баррикады для пропуска артиллерии и танков. Передовые группы ворвались в угловое здание и, действуя огнем, очистили его от немцев.

После тщательной подготовки накопившиеся подразделения атаковали «дом Гиммлера». Весь день 29 апреля бой шел внутри этого здания. Засевших здесь эсэсовцев уничтожали подразделения полковников Зинченко и Плеходанова. Одновременно очищались от немцев соседние дома.

К исходу дня перед атакующими возникло громадное серое здание Рейхстага. Все окна и выходы замурованы, везде бойницы. Вокруг здания и в прилегающем парке Тиргартен сплошные траншеи, зенитные орудия, стоящие на прямой наводке.

До Рейхстага осталось всего 200–300 метров. Но что это были за метры! Надо было преодолеть сплошную зону заградительного огня, котлован и ров, наполненные водой, овладеть траншеями.

В ночь на 30 апреля соединения полковника Негоды и генерала Шатилова подтянули танки, втащили пушки на верхние этажи домов, в окнах поставили пулеметы.

Путь был один. Из окон «дома Гиммлера» надо было стремительно преодолеть открытое пространство, накопиться во рву и одним броском ворваться в Рейхстаг. Каждое подразделение и часть имели красные флаги. Каждому соединению военным советом армии были вручены специальные знамена.

Батальоны капитана Неустроева, Давыдова и Самсонова заняли исходное положение.

В 10 часов 30 апреля началась артиллерийская подготовка. Это был ураган сплошного огня. Тысячи снарядов и мин обрушились на Рейхстаг и окружающую его площадь. Под прикрытием огня подразделения преодолевали ров и накапливались для атаки.

И вот в 14 часов, когда огонь достиг своего предела, в сплошном дыму разрывов пехота пошла в атаку.

Нервы были напряжены до предела. «Ворвутся или не ворвутся, все ли сделано так, как нужно, не напрасны ли будут жертвы, понесенные в этом последнем бою?» — с этими мыслями я стоял у телефонного аппарата, ожидая звонка.

И вот долгожданный звонок.

— Батальон Самсонова, понеся большие потери, ворвался в Рейхстаг; вижу знамя, водруженное над входом. Остальные подразделения залегли под сильным огнем из здания и слева из-за реки Шпрее. Принимаю меры, — доложил полковник Негода.

Звоню генералу Шатилову:

— Доложите, как идут дела.

— Неустроев и Давыдов ворвались в Рейхстаг, остальные отсечены огнем из парка Тиргартен и залегли перед зданием. Идет тяжелый бой. Связи с батальонами, ворвавшимися в здание, нет, — волнуясь, ответил генерал Шатилов.

— Знамя, где знамя, видите его или нет? — спрашиваю я.

— Знамя в полку Зинченко и находится в бою.

Докладываю о ходе боя командующему армией. Генерал-полковник Кузнецов требует скорейшего развития достигнутого успеха.

Приказываю: всей силой артиллерии подавить фланкирующие пулеметы и орудия противника, поставить отсечный заградительный огонь вокруг здания, дать сильный огонь по окнам и верхним этажам, не допустить контратак, не медлить, поднять людей и поддержать ворвавшиеся подразделения.

Вторично звонит генерал Шатилов:

— Знамя в Рейхстаге. Внутри идет бой. Принимаю все меры для выполнения поставленной задачи.

Бой разгорался и внутри здания, и вокруг него. Герои штурма загоняли немцев в подвалы.

Весь день напряжение не спадало. К вечеру в здание Рейхстага вошли новые подразделения, были взяты прилегающие к нему позиции немцев.

Красное знамя медленно, с этажа на этаж, поднималось все выше, и вот на багровом фоне пожаров и заката солнца оно заплескалось на куполе Рейхстага. Его водрузили два храбрых солдата. Один из них был русский Егоров, другой — грузин Кантария.

Закрепив за собой Рейхстаг, отбивая контратаки немцев, части корпуса пробивались на юг через парк Тиргартен на соединение с войсками генерал-полковника Чуйкова.

Семен Никифорович Переверткин (1905−1961 гг.) — советский военачальник, командир 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта, воины которого штурмом овладели Рейхстагом и 1 мая 1945 г. водрузили на нем Знамя Победы, генерал-майор, Герой Советского Союза.

Семен Переверткин родился 21 июля 1905 г. В селе Анна (ныне поселок городского типа) Воронежской области, в крестьянской семье. Русский. Окончил начальную школу, работал в селе, в том числе в местной комсомольской ячейке.

В 1920–1921 гг. В качестве бойца участвовал в ликвидации банд близ станиц Таловая и Морозовская.

С 1920 г. состоял в комсомольском отряде особого назначения при Воронежской губернской ЧК, участвовал в боевых действиях против антикоммунистических повстанцев на Дону. Работал в Морозовском окружном комитете комсомола Воронежской губернии заведующим экономическо-правовым отделом. Окончил Воронежскую уездную совпартшколу в апреле 1921 г.

В Красной армии с апреля 1921 г., красноармеец коммунистического батальона особого назначения (Воронеж). В сентябре того же года направлен на учебу. Член ВКП(б) с августа 1921 г.

В 1924 г. окончил 17-ю Владикавказскую пехотную школу комсостава. С сентября 1924 г. — командир стрелкового взвода, командир взвода полковой школы 56-го стрелкового полка 19-й стрелковой дивизии Московского военного округа (Воронеж). С декабря 1926 г. — командир взвода, курсовой командир, командир для поручений при начальнике Объединенной военной школы им. ВЦИК в Москве (впоследствии Московское высшее военное командное училище им. Верховного Совета РСФСР). С февраля 1930 г. — секретарь начальника вооружений РККА М. Н. Тухачевского. С февраля 1931 г. — командир батальона 47-го стрелкового полка Ленинградского военного округа. С июля 1931 г. по сентябрь 1934 г. — секретарь для особых поручений при начальнике Главного артиллерийского управления РККА Н. А. Ефимове.

В 1932 г. Переверткин служил старшим секретарем начальника вооружений РККА М. Н. Тухачевского, затем — сотрудником для особых поручений при нем же. Окончил Орджоникидзевскую пехотную школу, в 1937 г. — Военную академию им. М. В. Фрунзе. Работал курсовым командиром в училище им. Верховного Совета РСФСР. Затем на протяжении года находился в распоряжении Управления командного состава РККА без назначения (возможно, органами НКВД изучалась его деятельность в аппаратах репрессированных к тому времени военачальников). С июня 1938 г. — помощник начальника штаба 53-й стрелковой дивизии Приволжского военного округа (Энгельс, Саратов).

Участник Советско-финляндской войны 1939–1940 гг. с января 1940 г. В должности командира 39-го и 110-го отдельного Саратовского