Любовь в петле - Марина Север

Оставив одежду в шкафу, Максим посмотрел на Антона. Тот удовлетворенно кивнул.

– Отлично, только на больного ты совсем не похож. Когда пойдем по коридору, втяни голову в плечи и опусти ее, чтобы на тебя не обращали внимания.

Максим кивнул.

– Тоха, – сказал он, – мне завтра в это же время нужно будет уйти. Коллега по службе будет ждать возле машины. У него будет час, а потом он придет сюда. Я ему отдал свой телефон, если что, он позвонит тебе.

Антон кивнул и усмехнулся.

– Не боись, больные у нас смирные. По крайней мере, на третьем этаже.

Выйдя из кабинета для персонала, они направились по коридору к железной двери с маленьким окошком посередине. Свет почти не горел, хотя скоро должен был начаться обход пациентов.

Сквозь тусклое мерцание лампочки Максим пытался запомнить дорогу к выходу: мало ли что может произойти. Он все же в психиатрической больнице. Антон открыл железную дверь, и они прошли по небольшому коридору, который привел их к лестнице. Она была достаточно узкая, но два человека могли разойтись. На каждой площадке находилось окно, до которого трудно было дотянуться, разве что на лестницу залезть.

Они поднялись на третий этаж. Антон открыл дверь электронным ключом, заглянул за нее и махнул Максиму рукой, зовя за собой. Они пошли по длинному коридору с большими окнами с решетками. Максим посмотрел по сторонам и понял, что это проход посередине больницы. Он вспомнил, как Антон говорил, что здание похоже на букву «Ф». Видимо, сейчас они в самой ее середине.

Он видел темные окна на другой стороне, а внизу – небольшую площадку. То же самое было и по другую сторону больницы. Вроде туда выводят больных на прогулку. Все было построено так, чтобы они не смогли уйти с территории. Ни забора, ни местности вокруг из окон не видно. Кирпичное строение, из которого выход только через дверь.

Они вошли в другой коридор, завернув налево. Здесь вдоль стены были палаты. Посередине стоял сестринский стол, за которым никого не было, только горела настольная лампа.

– Наверное, на пересменку ушла, – сказал Тоха, – сейчас здесь будет другая, она до пяти вечера, а потом остается начмед.

Двери всех палат были с небольшим окошечком, видимо, для того, чтобы приглядывать за больными в это квадратное отверстие. По-другому его и назвать было нельзя. Антон открыл третью от входа палату с номером 303, и они вошли.

В помещении стояли две кровати и две тумбочки, в углу – маленький умывальник. Окно было с решеткой, как и везде. Антон включил лампу под потолком, и мужчина лет шестидесяти поморщился от яркого света. Это был тот самый профессор, о котором говорил Антон.

Вторая кровать была уже застелена. На ней лежал матрас, покрытый простыней, подушка и клетчатое одеяло. В палате было прохладно. Максим, не поднимая головы, прошел к кровати и сел на нее. Антон похлопал его по плечу и вышел, закрыв за собой дверь.

Мужчина, которого так бесцеремонно выдернули из сна, смотрел на него и улыбался, как показалось Максу, самой дебильной улыбкой. Ну а что он хотел? Это психиатрическая больница.

Мужик поднялся и с интересом посмотрел на него.

– Тебя как звать, убогий?

Максим чуть не поперхнулся от этих слов, но вовремя спохватился. Он посмотрел на соседа из-под ресниц. Как общаться с такими людьми, он не понимал, а уж разговаривать как они – тем более.

– Сережа, – тихо ответил он мужику.

Тот протянул ему руку, поднял голову и представился.

– Эдуард Климович – профессор, гений и….

Максим хотел сказать: «самодур», но сдержался. В это время вошла медсестра.

Женщина была крупного телосложения, среднего роста, с красной помадой на губах и черной подводкой на глазах.

Максим сидел на месте и искоса поглядывал на вошедшую. Он очень боялся, что она сейчас заговорит с ним и поймет, что он не псих. Но женщина посмотрела на его нового соседа и спросила:

– Эдуард Климович, вам утку принести или сегодня сами сходите?

Мужчина одарил ее недовольным взглядом.

– Уважаемая Нинель, я – профессор, а нам ходить в утку не положено по статусу.

Потом он вытянул руку вперед и, указав на дверь, проговорил:

– Вперед, покорять новые горизонты и искать новые артефакты!

Женщина тяжело вздохнула и закатила глаза. Пробормотав себе под нос «и зачем я спросила», она вышла следом за мужчиной.

Когда за ними закрылась дверь, Максим смог расслабиться и осмотреться. Перспектива провести целые сутки в четырех стенах с психом ему не очень нравилась. После того, как ушла эта парочка, Максим лег на кровать. Целый день – это много. Антон обещал зайти за ним после двенадцати ночи, осталось только дождаться его – и все.

Через двадцать минут вернулась медсестра с мужиком, проводила его до кровати и вышла, закрыв дверь. Эдуард Климович сиял как начищенный самовар.

– Ну что, дружок, – обратился он к Максиму, – давай дружить?

Он подошел к его кровати и, приложив руку к груди, сказал:

– Я, известный ученый, гений науки, историк Древнего мира и покоритель вершин Эдуард Климович.

Отчеканив все это, он посмотрел на Максима.

– А вы кто, молодой человек? В каких сферах работаете, есть ли Нобелевская премия? Может, что-то открыли или нашли в недрах земли? Здесь обитают только гении науки.

Последние слова он сказал с особой гордостью. Видимо, считал себя не просто гениальным историком, но и совершенным человеком.

Как вести себя с психом, Максим не знал, но подыграть надо, иначе он может спалиться.

Он сел на кровать, сдвинул брови и слегка скосил глаза.

– Я Сережа, научный сотрудник космодрома.

Мужик как-то смешно улыбнулся, поднял руку к потолку и отчеканил.

– Я рад приветствовать вас, космонавт, я профессор, давайте дружить.

Максим чуть не заржал в голос, но сдержался.

Он встал с кровати, сложил руки по швам и, подняв руку к небу, поприветствовал мужчину. Профессор что-то начал рассказывать ему, но Максим особо не вникал, поэтому слушал вполуха.

Через час начался обход. К ним зашли Антон и медсестра. Антон спросил, как у них дела, как научные открытия у Эдуарда Климовича, а потом велел медсестре продолжать давать таблетки.

Тучная женщина, которая водила профессора в туалет, спросила про Максима и его назначения, но Антон сказал, что пока понаблюдают сегодня, а завтра будет видно. Максим был рад, что Тоха не стал ничего ему назначать, хоть это и могло вызвать подозрения у медицинского персонала.

Дальше день полетел быстрее. Им принесли