Негаданная Судьба - Лунная Кошка

Торин помедлил, собираясь с мыслями и одновременно пытаясь подавить памятные картины, то и дело возникающие в сознании и причиняющие ничуть не меньшую боль, как если бы это случилось вчера.

— Нас было немало, и все мы храбро сражались, но против дракона не могли сделать ничего. Спастись сумели далеко не все, а те, что остались, погибли в пасти Смауга или сгорели в драконьем пламени. Мой дед Трор, помутившийся рассудком, потерял Аркенстон и чуть было не сгинул сам, но его успел вытащить Балин. А я на руках вынес своих маленьких брата и сестру. С тех пор говорят, что проклятие лежит на эреборском золоте, — Торин пренебрежительно хмыкнул. — Однако охотников за богатством это не останавливает.

Дорога медленно, но неуклонно поднималась вверх, и скоро путники достигли горных отрогов. Ветер разорвал в клочья низкие тучи, небо нежданно прояснилось, и, выйдя на небольшой распадок, они увидели как на ладони всю долину.

— Город Дейл, — торжественно объявил Балин. — Теперь это место называется Пустошью Смауга.

Впереди, похожий на колоссальный, вырубленный в скале барельеф, раскинулся взгляду город. Отсюда можно было разглядеть обрушенные башни и останки каменных домов с мертвыми глазницами окон. Камень, всюду один только побитый в щебенку камень, обугленный до черноты. Оплавленный металл и рассыпающиеся пеплом древесные пеньки, погнутые флагштоки... Гермиона почувствовала, как сердце будто бы сжала невидимая холодная рука — столько тоски и безысходности было в открывшемся зрелище. Она неотрывно смотрела на разрушенный Дейл, и ей казалось, что она слышит крики отчаявшихся людей и кожей ощущает горячий ветер, поднятый крыльями Смауга. Девушке вспомнился несчастный темный от вездесущей озерной воды Эсгарот и его смелые жители. Теперь она не была уверена в том, что Торин поступил правильно, придя сюда, и ее мучил вопрос, права ли она была, защищая гномов перед Бардом.

Разрушенный город и Гору соединяла заброшенная дорога, почти стертая с лица земли, засыпанная камнями и заросшая лишайником. Она вела к северной оконечности Горы, к Парадным Вратам Эребора, Северным Вратам, от которых мало что осталось, потому что Смауг вломился в подгорное царство именно здесь.

Откуда-то из разверстых развалин с шипением вырывался пенный поток Бегущей, которая брала начало под Горой. Мост через нее был разрушен, и его обломки клыками щетинились в бурной воде.

Даже в таком плачевном состоянии северная оконечность Одинокой Горы являла собой монументальное зрелище. Невероятные исполинские статуи коленопреклоненных воинов, вытесанных с невероятным для таких размеров искусством, словно суровые стражи охраняли Парадные Врата.

Путники решили обогнуть Гору, подойдя вплотную с юга, где было более защищенное и не просматриваемое место, и сделали остановку. Кроме того, отроги Одинокой защищали их от ледяного северного ветра и снежной крупы.

— Птицы возвращаются к Горе, — заметил Оин, разглядывая густые вороньи стаи, кружащие над долиной. — Их не обманешь — они чувствуют грядущие перемены.

— Сегодня последний день осени, — раздумчиво произнес Торин. — Нам нужно найти вход до заката солнца.

— Ты говорил, что знаешь, где дверь, — подал голос Гендальф. — Или тебе изменила память?

— Я помню это место, но до него еще надо добраться. Где-то здесь есть лестница, ведущая наверх, к входу. Мы разделимся и поищем ее.

Гермиона неотрывно смотрела на разрушенный город вдали. Всю дорогу она была непривычно молчалива и немного рассеянна, что не ускользнуло от внимательного взгляда Торина. Он видел, с каким выражением на лице она взирала на развалины Дейла и Северных Ворот Эребора и дым, который клубился над водами бегущей, вырываясь из отверстия в скале.

— Бард был прав, когда говорил о Смауге, да, Торин? — тихо спросила она, избегая смотреть ему в глаза. — Скажи, что я ошибаюсь, и что ты не станешь ставить под удар население целого города.

Торин неожиданно почувствовал раздражение и с трудом удержался от того, чтобы не накричать на девушку. Ему тоже не был безразличен этот озерный городок, но он уже пошел на сделку с собственной совестью и наловчился не обращать внимания на такие мысли. А Гермиона озвучивала их в самый неподходящий момент.

— Эсгарот и так стоит будто на дремлющем вулкане! — проворчал он. — Они живут одним днем, понимая, что в любой момент Смауг может проснуться и нанести им визит. Неужели не лучше покончить с этим?

— Но дракона нельзя убить! — вскричала Гермиона. — Ты сам сказал, что черных стрел уже не осталось, да и чешуя у него слишком крепка!

— Да есть у Барда черная стрела! — отмахнулся Торин. — Он прячет ее на притолоке над дверью в кухню. Я приметил сразу, еще тогда, когда ты заступилась за якобы обиженного мной парнишку.

— И та история с Гирионом — тоже не сказки, — встрял Балин. — Он действительно попал дракону в грудь чуть выше сердца и отколол чешуйку его брони. И у Смауга есть слабое место, — усмехнулся он.

Гермиона пораженно смотрела на них, не веря своим ушам.

— Только одна? Один шанс попасть в зверя, которого не смог убить и десяток стрел? — прошептала она, чувствуя, как предательски заныло под ложечкой.

— Если Смауг все-таки очухается и решит посетить Эсгарот, лучнику придется целиться как можно точнее, — добавил Двалин.

— И вы так спокойно об этом говорите? — укоризненно спросила Гермиона. — Торин, я хочу услышать ответ от тебя. Ты уже пережил однажды этот кошмар, неужели ты хочешь, чтобы эта участь постигла и жителей Озерного города?

— Что ты хочешь услышать, Эмин? — мрачно отозвался тот. — Сотню лет я мечтал вернуться, и теперь близок к исполнению своей мечты, как никогда. То, за чем я явился сюда, совсем рядом. Ничто не заставит меня повернуть назад.

Гермиона ничего не ответила, только повернулась к нему спиной и решительно побрела в сторону Горы, туда где почти отвесно поднималась в небо южная стена.

Бильбо бросил на гномов укоризненный взгляд и бросился догонять ее, за ними, тяжело опираясь на посох, неожиданно потянулся Гэндальф.

— Мне надо подумать, — бросила через плечо девушка, услышав шаги. — Я не могу сейчас разговаривать с ними.

— Ты судишь их слишком строго, — сказал Гэндальф, останавливая ее. — Они —