Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XII - Алексей Ракитин

11 июля 1923 года; 3 — закопанные в золе останки мужчины, обнаруженные 11 февраля 1924 года в вагонах, прибывших на станцию Вейртон Джанкшен, штат Западная Вирджиния, из Питтсбурга; 4 — обнаружение на пожаре в западной части Эллвуд-сити тела 14-летнего Луиджи Носчези 2 января 1925 года; 5 — находка обезглавленного тела и закопанной подле него головы в болоте севернее посёлка Вампум 6 октября 1925 года; 6 — обнаружение 17 октября 1925 года в том же болоте сильно разложившегося обезглавленного мужского тела; 7 — находка женского черепа, сделанная 19 октября 1925 года на удалении около 180 метров от останков, найденных двумя днями ранее.

Инициативу эту следует признать вполне разумной и оправданной. Но вот её результат оказался не совсем таким, какого ожидали инициаторы. Новых обезглавленных тел или останков найти не удалось, более того, с той поры они вообще там не появлялись. Однако специфическая репутация болота, о котором стало широко известно благодаря газетным публикациям, сослужила округу Лоуренс дурную службу. Начиная с конца 1925 года на территории «Болота убийств» стали находить тела расстрелянных и замученных людей, ставших жертвами организованной преступности. Убитые являлись не жителями Пенсильвании, их привозили в район Вампума из других штатов, прежде всего из Огайо, расстояние до границы с которым составляло всего 15 км по прямой. Согласно подсчётам историков, проведённым уже в XXI столетии, за 5 лет [в период 1926–1931 годов] в «Болоте убийств» было найдено более 200 трупов. Фактически каждую неделю местные жители обнаруживали тело со следами прижиганий, повешения или с пулей в затылке.

Но все эти преступления уже не имели отношения к таинственному расчленителю.

Флинн, помощник Элиота Несса, собрав все эти данные, представил своему шефу обстоятельный доклад, о содержании которого знали лишь несколько человек. Общее мнение всех, познакомившихся с докладом Флинна, сводилось к тому, что «Безумный Мясник» начал свою кровавую охоту в Пенсильвании в первой половине 1920-х годов, но эта точка зрения оставалась совершенно секретной на протяжении многих лет. Несс особенно беспокоился насчёт того, чтобы добытые в Пенсильвании материалы не стали известны журналистам и иной пишущей братии.

Активность кливлендской полиции в конце 1936 — начале 1937 года, казалось, напугала преступника. В течение довольно долгого времени не поступало никакой информации о новых убийствах. Появилась надежда на то, что «Безумный Мясник» покинул Кливленд или даже покончил с собой.

Но 23 февраля 1937 года эта надежда испарилась. На пляже на берегу озера Эри, в том месте, где в него упирается 156-я стрит, был найден расчленённый женский труп. Останки представляли собой верхнюю часть тела, лишённую рук и головы. Осмотр на месте обнаружения останков показал, что тело пробыло в воде около трёх-четырёх суток; это означало, что труп оказался выброшен на берег зимним штормом, а не привезён по суше. Оставался открытым вопрос: бросил ли убийца тело в озеро Эри, или оно попало туда из реки Кайохога, устье которой находилось неподалёку?

По результатам аутопсия стало ясно, что тело погибшей женщины пробыло в воде не более 72 часов. При этом судебные медики не сомневались, что убийство произошло примерно на сутки ранее. Это могло означать, что преступник, совершив убийство, оставил на какое-то время тело, к которому впоследствии вернулся. Именно тогда он и бросил труп в воду.

Это открытие означало то, что преступник, во-первых, располагал местом, где мог безбоязненно оставлять тела своих жертв, а во-вторых, его интересовали посмертные манипуляции с ними. Другими словами, «Безумный Мясник» не просто убивал, но и «играл» с трупами, очевидно, сопровождая эти «игры» фантазиями и мастурбацией. Если преступник действительно имел привычку возвращаться к телам своих жертв, то это давало шанс полиции в случае обнаружения очередного трупа поймать его, устроив возле тела засаду.

В апреле 1937 г. в районе 30-й Ист-стрит была найдена нижняя часть этого же женского трупа. Её прибило к берегу, где этот крупный фрагмент и проплавал в водорослях и мусоре, не привлекая к себе внимание. Не было никаких сомнений, что верхняя и нижняя части принадлежат одному телу. Аутопсия обоих фрагментов позволила установить, что погибшая была белой женщиной в возрасте 25–35 лет, худощавого телосложения, весом 48–50 кг., рожавшей 1 или 2 раза. В её легких была обнаружена специфичная грязь, содержавшая металлические примеси, что указывало на то, что женщина являлась горожанкой. Ноги были отделены от корпуса в два удара мясницким ножом с широким лезвием. На теле погибшей имелись многочисленные повреждения, а также переломы рёбер; смерть женщины, скорее всего, наступила до момента отделения головы. В анальном отверстии погибшей находился вырезанный из мужских брюк внутренний карман. Для того чтобы глубоко ввести его внутрь, убийца широко раздвинул анус. В кармане не было никакого послания, и этот поступок «Кливлендского расчленителя» выглядел абсолютно бессмысленным. Каким штанам принадлежал вырезанный карман, установить не удалось.

Руки, голова, ноги и одежда погибшей никогда не были найдены. Неопознанный труп получил условное обозначение «тело № 7».

Правоохранительные органы приложили большие усилия для идентификации останков. В качестве весьма вероятной жертвы была названа сначала мать двоих детей Анна Зиберт, выходившая замуж по крайней мере дважды [в последний раз в октябре 1936 года]. Она считалась пропавшей без вести с 15 января 1937 года, заявление в полицию подал почему-то не её муж, а отец Томас Латкович (Thomas Latkovich). По этой причине подозрение первоначально пало на второго мужа Анны, но в конечном счёте полиция обвинений против него не выдвинула.

Вскоре, впрочем, появилась ещё одна кандидатура на роль расчленённой жертвы. Ею стала 28-летняя Флавия Пиллот (Flavia Pillot), приехавшая в Кливленд из города Кантон, расположенного в 97 км южнее. Флавия приехала в гости к брату, но тот встретил её крайне нелюбезно и отчитал за появление без предупреждения. Обескураженная проявленным неуважением Флавия покинула квартиру брата на следующее утро и более не давала о себе знать.

Приметы обеих женщин — Анны Зиберт и Флавии Пиллот — были очень схожи, а кроме того, они хорошо соответствовали неизвестным останкам. В конечном счёте никакого определённого вывода об их принадлежности ни полиция, ни ведомство коронера так и не сделали — официально останки никогда не были идентифицированы.

К весне 1937 г. относится зарождение продолжительного конфликта помощника мэра по вопросам безопасности Элиота Несса с новым коронером Сэмюэлом Гербером, сменившим Пирса на этом посту в конце предыдущего года. Сэмюэл строил карьеру в рядах Демократической партии, несколько лет он возглавлял небольшой муниципалитет и теперь занял выборную должность, ответственную и хлопотную. Будучи весьма эксцентричным и склонным к популизму человеком, Гербер по