Вор Мертвого города. Том 2 - Андрей Глухарёв

Гаррис, парень с контузией, вздрагивающий от каждого шороха, боец со сломанной рукой и землистым от боли лицом. Балласт. Тяжёлый, звенящий железом балласт. Если я потащу их за собой во Внутреннее Кольцо, к усыпальнице Эль-Карнаха — это гарантированный провал. Там нужны скорость, тишина и реакция, которых у этих изломанных людей уже не осталось. Они будут отставать. Они будут шуметь. Сорвутся в первую же ловушку Архитектора или запаникуют при виде очередного демона.

Бросить их здесь?

Нет. Оставить их в башне равносильно смертному приговору: своих припасов у них нет, а у нас нет гарантии, что мы вернемся за ними в добром здравии. Я не был сентиментален — в Кожевенном ряду сострадание вытравливают вместе с иллюзиями. Но я не был и идиотом. Гаррис — капитан элитных рот Вольных Городов. За ним стоят люди, связи и золото герцога. Мёртвые контракты не заключают, а живые, вовремя спасённые должники — это валюта, которая в нашем ремесле порой ценится выше дукатов. К тому же возиться с их бесполезной смертью не хотелось. Слишком много дерьма я уже повидал за эти сутки.

Решение пришло как озарение. Простое и ясное — Артерии Утилизации. Мы вошли в город через древние стоки. Маршрут разведан: длинная труба, выходящая за внешние стены прямо к Пепельным Равнинам. Никаких Судей, никаких патрулей. Только одинокий упырь, которого я уже упокоил, да кости и ржавые железяки. Если довести их до выхода из города, дальше выберутся сами. Нужен только проводник.

Я принялся мысленно перебирать отряд, как связку отмычек перед сложным замком.

Крэг? Я едва не усмехнулся. Исключено. Наш флегматичный бугай заблудится в трёх трубах, упрётся в глухую стену и будет стоять там с выражением глубокого непонимания, пока не умрёт от старости или не решит прорубить выход секирой.

Молчун? Этот ублюдок не пойдёт в няньки к чужим солдатам. Да и нужен мне здесь. Его таинственные способности — наш главный козырь против Призывателя. Лира? Девчонка наконец-то начала отрабатывать свой хлеб. Ей нужно расшифровывать ониксовые плитки и другие письмена, которые могут встретиться на нашем пути.

Даррен? Я покосился на товарища. Бывший командир спал тревожным сном, привалившись к стене, — бледный, с учащенным дыханием. Он чудом держится на ногах. Отправить его — значит отправить на смерть не только его, но и всех гвардейцев.

Оставался один вариант.

Я оторвался от подоконника и пересёк зал. Бран сидел в тени, скрестив ноги, и безразлично водил точильным камнем по зазубренному лезвию обломанного меча. Горец всегда точил оружие, когда не знал, чем ещё занять руки. Это был его способ успокоиться.

Я присел перед ним на корточки. Запах воспаленной раны на его левом предплечье вблизи ощущался резче, но Бран не обращал на него внимания.

— Нужно вывести этих людей, — сказал я без предисловий, кивнув в сторону гвардейцев.

Рука горца замерла. Он поднял светлые, чуть прищуренные глаза.

— Вывести? Куда?

— Наружу. Через Артерии Утилизации, теми же стоками, что мы вошли, — я говорил быстро, деловито. — Доведёшь их до переулка, спустите верёвку, покажешь трубу. Выведешь за Внешнюю Стену, к Пепельным Равнинам, и сразу назад. Несколько часов хода туда и обратно. Пока мы будем готовиться к спуску во Внутреннее Кольцо — как раз обернёшься. Если не успеешь — подождёшь нас здесь.

Бран слушал, не перебивая. Его лицо, обычно открытое и немного насмешливое, было сосредоточенным. Он посмотрел на гвардейцев — на Гарриса, на сломанную руку бойца, на контуженного парня, который всё так же часто моргал. Взгляд задержался на теле мёртвого солдата под плащом.

Потом горец медленно положил точильный камень в карман и воткнул обломок меча в пыльный пол.

— Знаешь, вор, — проворчал Бран, почёсывая рыжую бороду. — Я думал, ты их тут бросишь. Или прирежешь во сне, чтоб не шумели. Среди вашей братии вроде так дела ведут.

Он хмыкнул, не дожидаясь ответа.

— Свожу. Чего не сводить. По крайней мере, в вашей вонючей трубе думать не надо — ползёшь себе и ползёшь. Всяко проще, чем здесь среди каменных уродцев и загадок, от которых мозги узлом вяжутся. — Бран поморщился, вспоминая прелести канализационного маршрута. — Жаль, воняет там так, будто великан с похмелья нагадил. Придётся потом неделю элем отпаиваться, чтоб этот дух из ноздрей вымыть.

Он поднялся. Движение было тяжёлым — рана давала о себе знать, — но в его осанке не было и следа той сломленности, что я видел у Даррена. Бран был сделан из другого, более грубого, но куда более прочного железа.

Прощание вышло намеренно приземлённым. Без пафосных речей, клятв о скорой встрече и объятий. Мы все понимали: в этом городе любой уход за угол может стать последним. Театральность здесь неуместна.

Бран подошёл к припасам. Молча отделил своё: два куска вяленого мяса в промасленной бумаге и наполовину пустую флягу. Рассовал по карманам.

Харгрим, всё это время недовольно сопевший над подсумками, вдруг поднялся. Гном подошёл к северянину, порылся за пазухой и выудил небольшой стеклянный цилиндр, внутри которого тускло мерцал зеленоватый мох.

— Держи, дикарь, — проскрипел подрывник, сунув фонарь прямо в широкую ладонь Брана. — Не потеряй. И не расколоти своими клешнями. Это последний запасной. В трубе без света башку расшибёшь, а я потом слушать твоё нытьё не собираюсь.

Бран посмотрел на фонарь, потом на гнома. Губы горца дрогнули.

— Спасибо, рудокоп. Постараюсь не сожрать его по дороге.

Крэг, наблюдавший за сборами, медленно поднялся. Подошёл, доспехи глухо звякнули. Посмотрел на Брана с выражением искреннего, почти детского недоумения.

— Маленький рыжий человек уходит? — густым басом спросил бугай.

— Ухожу, Крэг, — кивнул Бран, закрепляя меч на поясе. — Поведу вот этих помятых ребят на свежий воздух. А то они тут совсем скисли.

Крэг перевёл мутный взгляд на гвардейцев Валериана, оглядел их изломанную броню и усталые лица. Потом снова посмотрел на горца.

— Маленький рыжий человек добрый, — изрёк Крэг с той невозмутимой уверенностью, с какой констатируют смену времён года. Он почесал бритый затылок. — Мертвяки не любят добрых. Они их едят первыми. Ты бей их по голове. Если не бьётся — бей по коленям. Мертвяк без коленей не бегает.

Сказано было совершенно серьёзно, без тени иронии. Простая инструкция по выживанию. Но в этой угловатой, нелепой фразе прозвучало что-то такое, от чего у меня на мгновение сдавило горло. Это было прощание. Прощание, которое Крэг вряд ли сам осознавал, но которое было честнее всякого высокопарного прощания.

Бран хмыкнул и хлопнул гиганта здоровой рукой по закованному в сталь плечу.

— Обязательно, Крэг. По коленям. Запомню.

Гаррис и его люди уже стояли у окна. Капитан коротко, без слов кивнул