Правда и ложь об Иоанне Грозном - Валерий Александрович Мазуров

восстановление Золотой Орды и утверждение собственной власти. Хан переоценил успех своего похода на Москву в 1571 г., недооценил русское войско и его подготовку к отражению вторжения. Поражение Девлет-Гирея обескровило как татарскую армию, поскольку в походе погибли большая часть способных держать оружие мужчин, так и ногайцев.

Девлет-Гирей больше не предпринимал крупных походов на Русь, ограничиваясь быстрыми набегами на пограничные земли. К тому же русские крепости, сторожи и разъезды после битвы при Молодях переместились далеко на юг, захватив значительную часть Поля. Так закончилась целая историческая эпоха противоборства за власть в степи и за политическое наследство Золотой Орды.

Войны русских княжеств со шведами велись издавна. В XII–XIV вв. Швеция и Великий Новгород воевали за контроль над Финляндией и Карелией. В 1323 г. они заключили Ореховский мирный договор, по которому Финляндия была признана зоной шведского влияния, а Карелия — зоной новгородского влияния. В 1377 г. шведы захватили Западную Карелию, до этого зависимую от Новгорода. В 1478 г. Новгородская республика вошла в состав Русского государства, которое продолжило ее борьбу со Швецией за господство в Восточной Балтике. В 1495 г. великий московский князь Иван III предпринял безуспешную попытку захватить Выборг (ранее принадлежавший Новгороду). В январе — марте 1496 г. русские войска совершили глубокий рейд в Южную Финляндию, а в июне — августе 1496 г. — в Северную Финляндию и Лапландию. После избрания на шведский престол датского короля Ханса (1481–1513) и восстановления унии Швеции, Дании и Норвегии в марте 1497 г. было заключено Первое Новгородское перемирие на шесть лет, подтвердившее границу 1323 г. и принцип свободной торговли между двумя странами. В марте 1510 г. перемирие продлили еще на шестьдесят лет.

К середине XVI в. русско-шведские отношения ухудшились. Участились случаи нарушения шведами границы на Карельском перешейке и конфликты из-за мест рыбного и тюленьего промысла. Шведский король Густав I Ваза (1523–1560) в 1554 г. начал войну с Московским государством. Открытые военные действия развернулись с июня 1555 г. после неудачной попытки шведского флота захватить крепость Орешек (Нотебург; совр. Петрокрепость). Русские войска в январе 1556 г. предприняли наступление на Карельском перешейке. Они в начале февраля разбили шведов у Кивинебба и осадили город Выборг, однако взять его не смогли. Затем русские войска совершили рейд на крепость Нейшлог и разрушили ее. Король Густав I в июле предложил мир. Иван IV согласился, так как готовился к войне с Ливонским орденом. С лета 1556 г. военные действия со Швецией прекратились. 25 марта 1557 г. было заключено Второе Новгородское перемирие на сорок лет. Русско-шведская граница восстанавливалась по старому рубежу, определенному Ореховским мирным договором от 1323 г. Швеция по договору возвращала всех пленных русских вместе с захваченным имуществом без выкупа, а Русь же освобождала шведских пленных за выкуп.

В XVI в. между Швецией, Данией, Польшей, Литвой, Ливонией, Англией и Северной Германией развернулась борьба за торговые пути и берега Балтийского моря. Московскому государству было не безразлично, что происходит на его западных рубежах, так как от этого зависели его отношения с западными странами и торговля на Балтике. В зависимости от того, как складывались отношения между западными странами на Балтике, московская торговля или развивалась, или прекращалась. Гавани или открывались для русских купцов, или становились недоступными. Связи Руси с западными странами или налаживались, или прерывались. К середине XVI столетия западный московский рубеж стал особенно страдать от тех мер, какие предпринимала Ливония из чувства страха перед ростом Москвы. Она пыталась совсем разобщить Москву с Западом. Ганзейские города с Любеком во главе поддерживали Ливонию и действовали против Москвы. Ганза и Ливонский орден желали пользоваться московским рынком и покупать необходимые им товары (воск, меха, лен, коноплю, кожи). Взамен продавать на Русь как можно меньше товаров и в особенности не давать оружие и боевые припасы и не пропускать в Москву западноевропейских специалистов — военных людей, врачей и техников.

Известна история Ганса Шлитте — одного из предпринимателей того времени. Он хотел включить Москву в круг политических интересов Средней Европы и обеспечить ее людьми и средствами для участия в европейской антитурецкой лиге. Ганс Шлитте сумел убедить Иоанна Васильевича, что он, имея необходимые средства и документы, сможет завербовать для России разных специалистов, в том числе оружейников, медиков, архитекторов и др. Но власти Любека в 1548 г. не пропустили в Москву ни Шлитте, ни навербованных им людей, ибо Ливония доказала Ганзе крайнюю опасность всякого содействия Москве. Москва была поставлена в тяжелую зависимость от своего западного соседа. Она без разрешения Ливонии не могла ничего покупать в Европе, не могла послать туда своих купцов и использовать для торговли ближайшие к ней балтийские гавани.

Понятны та радость, с какой в Москве встретили английских купцов, появившихся в 1553 г. в устье Северной Двины, и готовность Ивана Грозного оделить их торговыми привилегиями. Однако северный торговый путь, которым можно было пользоваться лишь пять месяцев в году, не мог заменить более короткие и удобные балтийские пути через Ригу и Ревель. А они полностью контролировались Ливонией. Свободный доступ на рынки Европы был необходим не только для импорта технологических новаций и промышленной продукции (XVI в. выделяется прогрессом в производстве военной техники — в частности, изобретениями в области огнестрельного оружия), но и для русского экспорта — из-за растущего спроса на хлеб со стороны западных промышленных государств. А для этого нужны были свои гавани на Балтийском море, которые бы обеспечили возможность торговли с Западной Европой и беспрепятственного приглашения иностранных специалистов.

Ливония в это время находилась в стадии внутреннего разложения. Магистр Ливонского ордена всегда враждовал с другими церковными властями, в особенности с рижским архиепископом. Города, достигшие свободы и самостоятельности, тянулись к Ганзе. Городская аристократия не желала повиноваться ни ордену, ни архиепископу. Реформация, проникшая в Ливонию, способствовала и религиозному антагонизму. Она лишила орден внутреннего единства. Кроме того в Ливонии существовал и национальный антагонизм. Коренное литовское и финно-угорское население ненавидело завоевателей — немцев. Существовала еще и социальная вражда: крестьян — к феодалам, горожан — к тем и другим. Московскому государству, хорошо знакомому с состоянием Ливонии, представлялось возможным обеспечить себе выход к морю.

Русский царь понимал, что невозможно вернуть русские Балтийские земли без военного флота, воюя со Швецией, Речью Посполитой и Ганзейскими городами, которые имели вооруженные силы на море и господствовали на Балтике. Государь в первые же месяцы Ливонской войны пытался создать каперский флот, с привлечением на московскую службу датчан, превратив в военные корабли морские и речные суда. В конце 70-х годов Иоанн Васильевич в Вологде начал строить свой военный флот, планируя перевести его на Балтику. Замыслу царя не суждено было сбыться. Но даже эта