Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Карло Брилланте

Софокла по изданию Radt S. Tragicorum Graecorum Fragmenta (Gottingen, соответственно Vol. III. 1985; Vol. IV. 1977), отрывки из Еврипида по изданию: Nauck A. Tragicorum Graecorum Fragmenta. Leipzig, 1889; отрывки из комических поэтов по сборнику под ред. R. Kassel e C. Austin. Poetae Comici Graeci. Berlin-New York, 1983 и далее; мыслители аристотелевской школы по изданию: Wehrli F. Die Schule des Aristoteles. Voll. I–X. Basel-Stuttgart, 1944–1959; отрывки из Каллимаха в издании: Pfeiffer R. Callimachus I. Oxford, 1949; отрывки из поэтов эллинистического периода по изданию: Powell I. U. Collectanea Alexandrina. Oxford, 1925. Аббревиатурой LSJ обозначается словарь греческого языка по ред. H. G. Liddell, R. Scott, H. S. Jones, R. McKenzie. A Greek-English Lexicon. Oxford, 1940 (приложения 1968 и 1996).

Очерки

Источники и переложения

До сих пор мы рассматривали некоторые из наиболее важных версий мифа о Елене в античном мире. Но об этой героине существует множество других историй, которые получили распространение в римскую эпоху, а затем интерес к ним вернулся в Средние века (латинские и византийские); наряду с ними следует рассмотреть «современные» версии, которые предполагают прямое сравнение с древними текстами (прежде всего греческими) и которые развивались начиная с эпохи Возрождения и до наших дней. В следующем коротком очерке мы сообщим сведения о нескольких из них. Название «источники и переложения» подчеркивает тот факт, что речь идет в общем о «воспроизведении мифа», который опирается на устойчивую традицию. Учитывая значительный успех троянской легенды в Средние века и следующие столетия, только общее описание темы заняло бы еще одну книгу. На дальнейших страницах мы ограничимся упоминанием наиболее значимых изложений, особенно в содержательной части.

Тема подмены человека, которая сыграла столь важную роль в образе Елены, появляется также в комедии Кратина «Дионис-Александр». Драма до нас не дошла, но ее общий смысл нам известен из «содержания» (hypothesis), предваряющего комедию и изложенного в Оксиринхских папирусах (P. Oxy. 663 = Poetae Comici Graeci. P. 140 K.-A.). В драме Дионис приобретает облик Париса, под видом пастуха принимает трех богинь, представших на его суд, и присуждает победу Афродите. Затем он следует в Спарту, похищает Елену и возвращается на гору Ида. Когда он узнает, что похищение вызвало поход ахейцев, опустошающих территорию, Дионис-Парис, испугавшись, прячет Елену в корзине, а сам становится неузнаваемым, приняв вид барана. Однако его находит настоящий Парис, который, прибыв на место, намеревается выдать как его, так и Елену ахейцам. Нам неизвестны подробности действия, но Парис сталкивается с сопротивлением женщины, которая, вероятно, отказывается возвращаться, и в итоге он уступает ее мольбам и оставляет ее при себе. Затем выдаче Диониса ахейцам противятся также сатиры, которые заявляют, что не хотят покидать своего господина. Как и в «Немезиде», в этой комедии, вероятно датируемой началом Пелопонесской войны (430–429 до н. э.), объектом насмешек был Перикл, которого считали главной причиной войны со Спартой и вторжения в Аттику.

Особенно интересна трактовка мифа в произведении Лукиана. В «Правдивой истории» уже зрелая и неразывно связанная с Менелаем на острове Блаженных Елена влюбилась в юношу намного моложе – Кинира (II 25 и далее). Между ними возникла взаимная симпатия, которая проявлялась при любой благоприятной ситуации: на симпосии они подавали друг другу знаки, пили за здоровье друг друга и даже нашли способ проводить вместе побольше времени, прогуливаясь в лесу. Но всего этого не хватало: им было необходимо покинуть остров Блаженных, чтобы обрести счастье на каком-нибудь соседнем острове. Молодой Кинир не терял присутствия духа: вместе с несколькими товарищами, но не говоря ни слова отцу, чтобы тот не помешал его плану, он организовал побег с Еленой. Отъезд произошел ночью, и все бы прошло успешно, если бы Менелай, внезапно проснувшись и увидев ложе пустым, не закричал (у Гомера персонаж тоже «искусен в крике»), разбудив всех. На следующий день несчастных влюбленных встретил специально отправленный корабль и доставил их на остров. Кинир был наказан, потому что не захотел выдать имена своих сообщников, но и Елена плакала и закрывала лицо от стыда. Комизм эпизода, связанный с пародийным воспроизведением предыдущих версий, усиливается обстановкой загробного мира и разницей в возрасте персонажей.

Тема течения времени и, следовательно, возраста Елены была подробнее разработана в других произведениях Лукиана. В диалоге «Сновидение, или Петух» философ Пифагор, принявший облик петуха, но во время Троянской войны бывший троянским героем Евфорбом, описывал, какой была настоящая Елена, с которой он лично познакомился в Трое: конечно, у нее был светлый цвет лица и длинная шея, как и подобает тому, кто родился от лебедя, но в остальном это была старая женщина, почти как Гекуба. По его словам, в этом не было ничего странного: если Елену похитил Тесей, живший за поколение до Троянской войны, то она могла быть только зрелой женщиной, когда последовала за Парисом в Трою (X 18). Здесь мы встречаем перевернутую версию, которая приписывала Тесею похищение Елены еще ребенком. Если афинский герой похитил девушку в расцвете лет, что по сути было намного разумнее, Елена не могла не быть старой во время Троянской войны. Лукиан ввел здесь важный новый элемент. Елену всегда представляли молодой, выступала ли она в ипостаси девушки или замужней женщины. Старая Елена противоречила основной роли персонажа и делала непонятной саму причину Троянской войны. В «Разговорах в царстве мертвых» (18) Лукиан еще дальше развивает эту тему. Кинику Мениппу, который попадает в Аид, Гермес показывает то, что осталось от мужчин и женщин, при жизни известных своей красотой: только бесплотные черепа, похожие друг на друга. Елена не стала исключением: от женщины, из-за которой билось и умирало столько мужчин, осталось только несколько костей. Не вызывает ли удивление, что обладание столь недолговечным благом вызвало столько скорбей и страданий? С помощью такого сурового напоминания о реальности человеческого существования Лукиан добавил еще один элемент в «дело» Елены: ее судьба уподобилась судьбам других людей, она не исчезла таинственно в небе и не обрела загробной жизни.

В ходе исследования мы несколько раз упоминали такие эпические поэмы, созданные в эпоху поздней Античности, как «После Гомера» Квинта Смирнского и «Взятие Илиона» Трифиодора. К ним можно добавить «Похищение Елены» Коллуфа, эпического поэта, жившего в период становления Византийской империи (эпоха императора Анастасия, 491–518 н. э.). В этом коротком сочинении рассказывается о событиях, предшествовавших Троянской войне (от свадьбы Пелея и Фетиды и вмешательства Эриды, которое привело к суду трех богинь, до похищения Парисом), однако в нем нет никаких значимых деталей. Даже повествование о встрече