Пламенев. Книга 4 - Сергей Витальевич Карелин

поставил на землю, поддерживая под локоть. Она оперлась на здоровую ногу, лицо было искажено гримасой боли, губы белые, но она молчала, только смотрела на меня, ожидая приказа.

— Сеня, бери ее, — скомандовал я.

Семен послушно кивнул и поднял девушку на закорки. Это было не так эффективно, но явно куда более удобно для пострадавшей.

— Петь, — сказал я следом, хватая его за плечо, чтобы он сосредоточился. — Слушай. Ведешь всех к Веретенникам. Вклиниваешься в их строй сбоку, с тыла. Просишь помочь — скажи, что ранена девушка, что отбили у Зверей. У них наверняка есть бинты, может кто-то знает травы. Лечите Зину. Держитесь вместе и больше не лезьте никуда. Ваша задача — выжить и дождаться конца рейда. Понял?

Петр посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Зину, на ее перетянутое ремнем бедро, кивнул.

— Понял. А ты?

— Я их отвлеку. Им нужен я, так что конфликтовать с Веретенниками ради вас они не станут.

Семен кивнул, хмуро. Нина сжала губы. Дима потянул за рукав Славу, явно намеревавшегося что-то возразить. Группой, не оглядываясь, они рванули к кромке строя Веретенников.

Сам я развернулся и побежал. Вдоль опушки, туда, где общий шум боя был чуть тише, где виднелся еще один участок густого, не тронутого сражением леса. Преследователи, потеряв нас на секунду из-за укрытия, поспешили за мной, действительно полностью проигнорировав остальных.

Глава 19

Я бежал, вжимаясь в землю на каждом шагу. Лес мелькал пятнами зелени и коричневой коры. Я использовал каждое дерево как щит, меняя направление рывками, ломая прямую линию погони.

Сзади то и дело хлопали выстрелы духовных винтовок. Древесная щепа впивалась в кожу, оставляя колющие занозы.

Очередной выстрел. Я рванул вправо, но сгусток энергии все же зацепил левый бок. Удар был тупым, тяжелым, будто мне врезали кузнечным молотом. Брезент куртки и плотные мышцы смягчили удар, но я почувствовал отчетливый хруст внутри — ребро. Боль, острая и горячая, пронзила грудную клетку, с каждым вдохом отдаваясь новым уколом.

Снова выстрел. На этот раз — скользящий удар по левому плечу. Не проникающий, но сдирающий кожу и мышцы, оставляя за собой полосу окровавленной плоти. Кровь Духа тут же направила к ране мощный поток энергии, начав зажимать сосуды и притуплять боль.

Я не остановился. Ребро было сломано, но на этом все. Дышу нормально — значит, легкие не повреждены. Плечо ранено, но пальцы сжимаются, рука двигается. Значит, можно драться.

И пожалуй, даже нужно.

Выбрал позицию: толстый, полуповаленный ствол сосны, покрытый скользким мхом. Заскочил за него, прижался спиной к влажной, прохладной коре.

Дышал тихо, ртом, прислушиваясь к шагам, хрусту веток, тяжелому дыханию преследователей. Их было несколько, но они не шли плотной группой — растянулись, чтобы не дать мне проскочить мимо.

Первый подбежал близко и быстро, видимо уверенный, что я все еще убегаю и он меня просто потерял из виду. Он появился из-за дерева в двух шагах, его винтовка была опущена, он искал меня взглядом дальше по тропе.

Я не стал использовать секиру, которую кое-как присобачил обратно на спину половиной оставшейся перевязи, и терять время на замах. Просто рванулся наперерез, выбросил руку, поймал его за кожаный воротник у шеи, резко провернул корпус, опрокинул на землю и навалился всем весом, используя инерцию его же бега.

Хруст хрящей был приглушенным, влажным. Тело обмякло. Я снял с его пояса длинный боевой кинжал в простых ножнах — более удобный для ближнего боя в чаще, чем секира.

Подумал на секунду взять винтовку. Но я такой никогда не пользовался, банально не знал, как целиться. Тем более для стрельбы нужно было останавливаться, оборачиваться, замирать. Так что нож — мой выбор. А саму винтовку я просто сломал.

Второго поймал спустя пару минут, притаившись за широченным стволом сдвоенной ели. Швырнул кинжал ему в грудь под ключицу. Легкая кожаная броня не спасла — лезвие вошло по рукоять с коротким, хлюпающим звуком.

Он захрипел, глаза расширились от удивления, упал на колени, потом набок. Я выдернул кинжал, протерев клинок о его куртку, и снова побежал, резко меняя направление, заставляя оставшихся терять ориентиры, ломая их представление о моем маршруте.

Тактика работала, но отнимала силы — очень много сил, особенно ментальных. Я выбирал позиции: завалы из веток, густой папоротник в рост человека, лабиринт выступающих корней. Ждал, когда кто-то оторвется от группы в азарте погони, и устранял его.

Одному, слишком агрессивному, сломал руку, дернув ее на себя, когда он пытался ударить, и добил коротким, точным ударом кинжала в висок. Другого заманил в ловушку — узкое каменное горлышко между двумя замшелыми скалами, где он не мог развернуться или отступить, и расправился с ним там.

Однако получалось далеко не всегда удачно, и меня не раз доставали и пулями, и оружием.

За четверть часа я убрал шестерых. Грудь горела, боль во всем теле и уже почти десятке мест от довольно серьезных ранений стала постоянной, пульсирующей, сливаясь с бешеным ритмом сердца.

Азарт погони помогал, но он же сбивал внутреннее чувство направления. Я кружил, отрывался, нападал, снова растворялся в зеленом полумраке. Ориентировался только на звуки: редкие, но меткие выстрелы позади, крики для координации, хруст веток под множеством ног.

В очередной раз выскочил из стены колючего кустарника, ожидая увидеть больше деревьев, чащу, куда можно нырнуть, как кролик в нору. Но передо мной вдруг открылось пустое светлое пространство, залитое холодным серым светом.

Водная гладь. Большое лесное озеро. Ветер гнал по нему мелкую рябь. Почему-то оно, в отличие от реки, не было покрыто льдом, кроме нескольких мест.

Я остановился. Глаза искали продолжения леса на другой стороне, мысленно проклиная эту преграду.

Но я увидел не лес. На противоположном берегу в полукилометре отсюда бушевало сражение, не похожее ни на что, виденное мной ранее. Пять фигур в офицерских мундирах Топтыгиных метались, как букашки, вокруг колоссального существа.

Лис. Но существа такого размера я не видел даже в самых тревожных снах — метров пять в холке, его огненная шерсть отливала холодным, стальным блеском. Он двигался с немыслимой скоростью: не бегал, а скорее скользил, будто на коньках, и на самом деле не удивительно. Обычная земля, даже еще мерзлая после зимы, была не в состоянии выдержать его вес и мощь и просто проминалась, как грязь.

Ренат, Дмитрий и еще трое атаковали его сферами малинового шипящего пламени, которые оставляли в воздухе дымные шлейфы.

Лис не уворачивался. Он бил толстым как бревно хвостом по