Дед в режиме мастера - Евгений Валерьевич Решетов

В это же время другой простолюдин пытался схватить за шею Павла. А тот не особо умело отмахивался ножом.

— Пригнись! — бросил я внуку, подскочив к нему со спины.

Пухляш выполнил мой приказ быстрее, чем подумал. Он упал на одно колено, а я махнул мечом, целясь в голову слуге. Но тот, гад такой, выставил руку, прикрывая башку. Её-то клинок и срубил, угодив в сгиб локтя.

Окровавленный обрубок упал перед Павлом. Он цапнул его и швырнул в однорукого простолюдина, заливающего кровью ступени. Но раненый слуга всё же увернулся от обрубка, полетевшего вниз по лестнице. Там его на лету, как палку, поймал зубами пёс.

— Павел, ты на кой хер монстров подкармливаешь⁈ — саркастично выпалил я и снова ударил слугу мечом.

На сей раз клинок глубоко завяз в плече простолюдина. А выпрямившийся Павел перехватил его глотку ножом. На внука фонтаном брызнула кровь, заставив его вытаращить глаза и скривить от омерзения физиономию.

— Посторонись! — оттёр я его в сторону и одним ударом отрубил голову упавшему слуге.

Башка, как футбольный мячик, поскакала по ступеням, миновав пса. А у того вдруг в левой глазнице вырос столовый нож.

— Ого, вот это бросок! — восхитился я, глянув на внука, залитого кровью. — В тебе сокрыт истинный киллер.

И не теряя времени, я подскочил к собаке, очумело трясущей башкой. Она пыталась избавиться от ножа, но в итоге лишилась головы… Первый удар меча добрался до шейных позвонков, второй с костяным хрустом перебил их, а третий и четвёртый позволили отсечь башку.

Немецкий дог издох.

— Фух, чувствую себя баварским мясником с корейскими корнями, — устало прохрипел я, глянув на Владлену.

Декан сбила с ног последнего слугу, после чего её окутанная зелёным магическим туманом ладонь коснулась его лба. Бедолага дёрнулся и затих на веки вечные из-за «чёрной милости», уничтожившей его мозг.

Душа простолюдина покинула тело, но я не стал её ловить. Засунул в «клетку» лишь душу пса. Там она заняла всего одну «ячейку». Первый ранг, чтоб меня.

— Дедушка, ты ранен! — ахнул Павел, глядя на моё бедро.

— Да, я заметил, но спасибо, что подсказал, — иронично усмехнулся я, пытаясь отрешиться от боли.

Адреналин уходил. И сразу же начало ныть правое плечо. Кажется, я растянул его, размахивая мечом. Да и руки медленно наливались пульсирующей болью, особенно сгибы локтей и запястья.

Эх, а что было бы, ежели б я не омолодил это тело? Вообще бы помер, махнув мечом всего пару раз.

— Что там у тебя, Игнатий? Комарик укусил? — расплылась в улыбке стерва по имени Владлена.

— Нет, очень увлечённо чесался. Вот и расчесал.

Красотка ухмыльнулась, подошла и прижала к моей ране руку. Та исторгла магический туман, запустивший регенерацию. Плоть начала медленно, нехотя срастаться.

— М-да, «песнь возрождения», конечно, работает не так хорошо, как прежде, но теперь Павлу точно не придётся тратиться на твои похороны, Игнатий.

— Благодарю, — признательно кивнул я женщине, глянув на внука.

Тот безотрывно смотрел на однорукого слугу, коему совсем недавно собственноручно перехватил горло ножом.

Павел медленно коснулся своего лица, забрызганного кровью, а затем посмотрел на руки. Те тоже оказались в крови, как и его пиджак.

Пухляш нервно сглотнул и принялся лихорадочно стягивать верхнюю одежду.

— Павел, ты чего это стриптиз устроил? — удивлённо вскинула бровь Владлена.

— Я… я убил его, — заикаясь, просипел парень, косясь на труп. — Убил человека.

— Это уже был не человек, а монстр, чудище поганое, — отчеканил я, подойдя к внуку, бросившему под ноги перепачканную кровью рубашку и пиджак. — Монстр. Ты понимаешь? А монстров ты убивал и прежде.

— Но… не таких, он же… был человеком. Я помню его. Мы проходили мимо него, когда он в коридоре поливал цветы. Он… он улыбался, что-то напевая себе под нос.

— Ну, теперь цветы ежели и будут поливать, то лишь на его могиле. Да и напевать там тоже можно, только очень заунывно, — хмыкнула Владлена, сложив руки на груди.

Я обрушил на Велимировну недовольный взгляд и неожиданно с ужасом осознал, что она такая же, как я. Ехидная, саркастичная и грубоватая. Будь на месте Павла, к примеру, Миронова, я бы, наверное, вёл себя как Владлена.

Хм, может мне стоит пересмотреть своё поведение? Да ну… Бред какой-то.

— Павел, посмотри мне в глаза, — жёстко сказал я, глядя прямо в мерцающие зенки внучка. — Сейчас не время распускать нюни. Возьми себя в руки. Засунь все эмоции и мысли в одно место. Потом достанешь их оттуда, но точно не сегодня, а то у нас впереди насыщенная программа. А когда достанешь, тщательно разложи их на кровати и обдумывай произошедшее хоть всю ночь, изливая душу лучшему в мире слушателю — коньяку. Понял?

— По… понял.

— Нет, не понял. Будь как Владлена, будь мужиком со стальными яйцами! — гаркнул я и влепил ему несильную пощёчину.

Внук вздрогнул и отшатнулся, глянув на меня круглыми глазами.

— Да понял, понял! — выпалил он и поднялся на пару ступеней.

— А ты, оказывается, знатный психолог, Игнатий. А уж твои комплименты — это просто искусство какое-то. Его надо преподавать в институте. Меня ещё никто так не называл. Мужик со стальными яйцами… м-м-м, как вдохновляюще, — промурлыкала за моей спиной Владлена, явно иронично улыбаясь.

— Идёмте, у нас нет времени на болтовню, — решительно проговорил я, спустился на несколько ступеней и вытащил нож из глазницы пса. — На, бери, Павел. Замечательный бросок. Хвалю.

— Да я, вообще-то, неплохо умею метать ножи, — зыркая исподлобья, пробормотал тот, взяв оружие. — В подростковом возрасте баловался.

— Молодец, — показал я ему большой палец и стал подниматься по лестнице, прихрамывая на левую ногу. Бедро ещё болело.

Павел пошёл следом, а Владлена поравнялась со мной и серьёзно спросила:

— Тебе не показалось, что пёс и слуги словно действовали в одной упряжке?

— Ещё как показалось. Думаю, вот эта живая тьма — что-то вроде ростков, идущих из одной грибницы, то бишь артефакта. Он управляет всеми, кого сумел подчинить. Но слава богу, управляет так же хреново, как бывший имперский министр финансов, тот, что чуть не довёл страну до дефолта. Наверное, интеллект артефакта где-то на уровне животного или табуретки… опасной табуретки, готовой вонзить занозу в любой миг.

— То есть он чуть умнее