Я разрушу твой брак - Мира Амирова

— Да, но местные просто устали их выговаривать, а на некрасивые сокращения обижаются. — Саша жадно выпила всё содержимое стакана и теперь хищно рассматривала, чтобы ещё съесть или выпить, или всё сразу. Такой подругу я ещё не видела. Стресс от незваных гостей и ещё просто, видимо, «жор» напал, правда, не ночной, но всё же.

— Например? — Миша тоже нервничала так, что не попадала вилкой в горошинку, оставшуюся от салата. Мне почему-то вообще стало спокойно и ровно даже. Накатило умиротворение, которое ничем ближайшие тридцать минут не перебить.

— Улица Дашки. — Со смешком вспоминает, видимо, какую-то локальную байку и улыбается нам непонимающим. — Это значит на Княгине Дашковой.

— Ну так проще. — Пожав плечами, замечаю я.

— Вот и те, у кого не сокращается, также говорят. — Откусанной куриной ножкой качает в мою сторону подруга. Миша только смеётся с нашей мини-сценки.

— Весело у вас тут. — Вспоминаю одно интересное название из моего родного посёлка. — Хотя бы нет улицы Душистого Боярышника…

Никто не заценил шутку и отсылку, потому что на горизонте появилась женская фигура.

— Погоди, а этой-то здесь что надо? — Миша первая узнала пришедшую женщину.

— Кому? — Не поняла Саша, которая уже вытирала руки салфеткой.

— Жене Куприна…

Глава 51

Поворачиваю голову, чтобы своими глазами убедиться в реальности услышанного от Мишель.

Всё верно. Окс шла как-то слишком неровно для человека, который зашёл через дверь. Безбожно топтала газон каблуками и бесчувственно наступала на высаженные заботливой Сашиной рукой цветы. Мне было больно смотреть на это, хотя я даже не участвовала в облагораживании этой территории, а каково подруге — хозяйке этого участка.

Где мужчины?.. Успела только промелькнуть эта мысль, и тут же она была подавлена под гневом бывшей жены Сергея:

— Ты-ы-ы-ы… — Закричала, запыхавшись, бессердечная к чужому труду женщина. В глаза бросались её красное лицо, некогда безупречный макияж и растрёпанные волосы, в которых кое-где виднелись веточки. М-да. — Ты знала, что я беременна?! И так поступила со мной?! С моим малышом!

Хорошо, что в этот момент никто не пил, иначе пришлось бы отмываться всем. Перевожу с красивого остывающего кусочка мяса на Окс, стараясь не смотреть в лица подруг. Что ж, достаточно рассержена незваная гостья, но в драку, надеюсь, не полезет.

— Оксана, привет. — Берёт себя в руки Саша и здоровается как истинная хозяйка. Стул не предлагает, потому что никто и не спросил разрешения, а просто бесцеремонно уселся за стол. — Не ожидали тебя сегодня увидеть.

Миша чего-то выжидает это видно по её выражению лица, на которое я мельком бросила взгляд. Сашка сложила в защищающем жесте руки на животе. Плохо дело, где же боссы…

— Конечно, подстилка его… — Хватает последнюю куриную ножку, которую специально готовили для Саши, начинает некрасиво жевать и говорить с набитым ртом. Размахивает костью в воздухе, как будто это палочка, и ей можно, в кого угодно тыкать безнаказанно, изгаляясь над вынужденными собеседниками. — …здесь. А жену законную, зачем же звать? Правильно не за чем.

Пока у Окс был занят рот, и она не выдавала бред сумасшедшего, наконец, ожила Мишель. Она, наконец, смогла задать уточняющий вопрос, хотя всем и так было понятно:

— Про кого идёт речь?

— Так вот, про эту самую. — Тычет пальцами в жире в мою сторону. — Которая в постель женатого греет. Шалашовка!

— Попрошу без оскорблений, Оксана. — Дрожащим голосом произносит твёрдо Громова. Тянется наконец к телефону и пытается сделать дозвон Ярославу, но его телефон оказывается здесь. Облом.

— Да я, только чтобы душу отвести и приехала. — Возмущается, продолжая набивать рот, непрошеная собеседница. — Что даже присоединиться за столом не предложите?

— Нет. — Какой смысл это было спрашивать, если она уже вполне комфортно съела четверть от нашего ужина и ещё примиряется на следующую часть.

— О, вот и голос подала, разлучница. — Смотрим друг другу с ненавистью в глаза. Мишель звонит Власову, и тот, слава богу, берёт трубку… — Ха-ха, да я твоё «нет» знаешь на чём вертела?!

Первая фраза отчаянно засасывает меня в прошлое:

— Вот и голос подала…

Отец сидел в кресле, когда я пришла после пожара, и подлетела к нему радостная, говоря слова приветствия в первый раз…

— Да, папочка. — Не поняла сразу, не считала интонацию верно, хотя обычно это-то и получалось у меня лучше всего за неумением отвечать.

— А чего ж всё это время позорила нас с матерью?! — Выбросил руку вперёд, как будто хотел ударить. Всего лишь пультом включал звук на телевизоре, а я уже сжалась вся в ожидании удара. — А? Отвечай, раз научилась!

— Нет, я не хотела… — Из-за страха, испытанного адреналина при спасении дома одной старушки у меня не слушался язык.

Мямлила что-то жалко мяукая, а ведь всю дорогу до дома репетировала и представляла, как буду говорить родителям. Наконец, го-во-рить и неважно что. Писать я только недавно красиво научилась, раньше мои попытки что-то рассказать через письма просто отвергались. Ни мама, ни папа не хотели читать мои каракули, пришлось научиться по прописям, которые мне та бабушка дала.

— Не хотела она. — Раздражённо откинул пульт на диван и решил перевести наполненный гневом взгляд на меня. — Да ты настолько жалкая и бесполезная, что даже наличие голоса ничего не решит в твоей жизни! Какой смысл тебя оставлять? Скажи мне хоть одну причину, по которой ты должна остаться в моём доме?

В-в-в-в смыс-с-сле оставлять… Это какая-то игра? Я не знаю правил и правильного ответа! Что делать?!

— Я… я… люблю вас с мамой…

Едва слышно прошелестела своим голоском, который от такого ужаса просто опять прятался где-то глубоко. Было тяжело разговаривать, опять…

— Да ты хоть знаешь, что такое любовь?! Нет. — Но ведь разве не каждого ребёнка должны любить? Я в одной книжке прочитала… — Я люблю твою мать, любил ещё не родившуюся твою сестру, а ты?! Ты никакой пользы… Ничего не могла, за что тебя было любить?

Махнул рукой и пошёл к двери.

— Но я же… я… — Побежала за папой, хватаясь за его рукав растянутой футболки, которую мы с мамой выбирали на двадцать третье февраля.

— Убирайся. — Безэмоциональным тоном стряхнул буквально меня со своей руки и открыл дверь во двор. — Убирайся вон из моего дома…

— Что? — Возвращаюсь к, несомненно, очень важному диалогу и перевожу взгляд с подруг на Оксану.

— Она даже не слушает… — Взмахивает руками и пищит своим тоненьким голоском. Неприятно режет слух. — Ты вообще девочка хоть что-то умеешь?

— Вы имеете в виду, минет, который так «искусно» делали тогда в кабинете